Художник Бордюг С.
Пампушата
Если верить молве, то листья салата действуют как снотворное. Однако меня зеленый салат не усыпляет. Может быть, потому, что я не кролик.
А вот для малюток-пампушат зеленый салат оказался сильным снотворным.
Когда маленький Оливер Кроллет возмужал, он женился на Пампушке. Вскоре семья сильно разрослась. Жили все радостно, не заботясь о завтрашнем дне.
Соседи, путаясь в именах, прозвали шестерых детишек Пампушки пампушатами.
Оливер с Пампушкой не были запасливыми, и у них часто кончался корм. Тогда Олли занимал капусту у Пампушкиного брата – Питера Пуша. У того был свой огород.
Но случалось и так, что у Питера не было лишней капусты.
– Ах, дружище, – разводил руками Питер Пуш. – Ничего мне не жаль для дорогого кузена, но сегодня нам самим нечем обедать. Заходи-ка лучше на будущей неделе.
Тогда крольчата топали к канаве, куда мистер Мак-Грегор выбрасывал мусор из сада.
Здесь валялись баночки из-под джема, бумажные пакеты, громоздились кучи травы с привкусом машинного масла – она была скошена механической косилкой, а еще гнилые кабачки и дырявый башмак. Но как-то раз – вот удача! – крольчата наткнулись на целую гору перезрелого салата.
Пампушата набросились на салат, наелись до отвала и один за другим уснули. Недаром говорят, что салат нагоняет сон. Сморило заодно и их ушастого папашу, Оливера Кроллета. Он укрылся от мух бумажным пакетом и захрапел.
Солнышко припекало, и крольчата крепко спали. В саду мистера Мак-Грегора стрекотала механическая косилка. У садовой ограды жужжали синие мухи, и посреди мусора старушка-мышь возилась с банками из-под джема. У нее был длинный-предлинный хвост.
Она случайно вскарабкалась на бумажный пакет и разбудила Оливера Кроллета.
– Простите, что ненароком нарушила ваш сон, мистер Кроллет, – сказала старушка. – Кстати, я знакома с вашим почтенным кузеном мистером Питером Пушем. Ах да, я не представилась, меня зовут миссис Мыштон, миссис Маусина Мыштон…
– Весьма польщен, миссис Мыштон. Очень наслышан о вас…
Пока они раскланивались под садовой оградой, послышались тяжелые шаги, и внезапно мистер Мак-Грегор высыпал на спящих крольчат целый мешок травы. Оливер Кроллет съежился под бумажным пакетом, а Маусина Мыштон забилась в банку из-под джема. Крольчата не проснулись – вот как спится от салата! Им снилось, что мама укладывает их в соломенные постельки и укрывает пуховым одеялом.
И тут мистер Мак-Грегор заметил, что из травы торчат кончики ушей.
«Что бы это могло быть?» – подумал он.
На один кончик села муха – ухо вздрогнуло. Тут мистер Мак-Грегор понял, что под травой на мусорной куче – кролики.
– Раз, два, три, четыре-пять-шесть! Целых шесть крольчат! – радовался он, вытаскивая из травы и бросая мягкие комочки в мешок.
А крольчатам снилось, будто мама перекладывает их из одной кроватки в другую. Они пошевелили лапами, но не проснулись.
Мистер Мак-Грегор крепко завязал мешок и водрузил его на кирпичную ограду. А сам пошел убирать косилку.
Тем временем Пампушка вышла из дома.
«Куда же запропастились ушастики?» – гадала миссис Кроллет, шагая по лужайке. Но вот она заметила какой-то странный мешок на кирпичной ограде и встревожилась.
Тут из-под бумажного пакета выполз Оливер Кроллет, а из стеклянной банки – Маусина Мыштон. Они и поведали Пампушке печальную историю. Оливер с Пампушкой попытались развязать мешок, но узел был слишком тугой.
– Позвольте мне, – вдруг сказала Маусина Мыштон. – Немало мешков я повидала на своем веку.
И она быстро прогрызла дырку. Крольчат вытаскивали по одному и щипали, чтобы они проснулись. Потом Олли с Пампушкой запихнули в мешок три гнилых кабачка, старую щетку для ботинок и две заплесневелые репки.
Мешок водрузили на прежнее место и спрятались под кустом.
Вскоре пришел мистер Мак-Грегор, взял мешок и понес к дому. Мешок оттягивал руку, словно в нем было что-то тяжелое. А крольчата с папой и мамой незаметно бежали следом.
Они видели, как мистер Мак-Грегор вошел в дом.
Кролики подобрались к окну и прислушались.
Мистер Мак-Грегор бросил мешок на каменный пол. Будь крольчата в мешке, им было бы еще как больно!
Кролики слышали, как мистер Мак-Грегор волочил стул и, хихикая, приговаривал:
– Шестеро, их шестеро, шесть миленьких крольчат!
– Что? Чего ты бормочешь? Опять они у нас что-то сожрали? – спросила миссис Мак-Грегор.
– Шестеро, их шестеро, шесть жирненьких крольчат! – повторял мистер Мак-Грегор.
– Довольно морочить голову! Чего тебе надо, старый дуралей?
– Открой мешок и увидишь! – воскликнул мистер Мак-Грегор. – Шестеро, их шестеро, нежненьких крольчат!
Тем временем самый маленький пампушонок забрался на подоконник. Миссис Мак-Грегор подняла мешок и ощупала.
– Похоже, и правда шесть, – сказала она. – Только кролики, видать, очень старые. Во-первых, твердые, а во-вторых, разные. Варить – не годятся, мясо выйдет жесткое, а вот шкурки, пожалуй, пойдут на воротник моего старого пальто.
– На воротник? – с возмущением воскликнул мистер Мак-Грегор. – Как бы не так! Лучше уж я их продам и куплю себе табака!
– И думать не смей! Я зарежу их и сниму шкурки!
Миссис Мак-Грегор развязала мешок и сунула в него руку. Вместо кроликов она достала гнилые кабачки, репки и щетку для ботинок.
– Ты нарочно все это придумал! – закричала она в ярости. – Ты мне всю жизнь загубил! Зачем я только за тебя замуж вышла?!
Мистер Мак-Грегор тоже очень разозлился, потому что его жена стала кидать в него гнилые кабачки и репу. При этом один кабачок вылетел в окно и больно ушиб самого маленького пампушонка.
Тогда уже Олли с Пампушкой рассудили: довольно приключений, пора домой.
Вот как вышло, что мистер Мак-Грегор остался без табака, а миссис Мак-Грегор – без нового воротника.
Зато миссис Маусина Мыштон получила на Рождество столько кроличьего пуха, что ей хватило на пелеринку, муфту да еще и на варежки.