Художник Калаушин Б.

Ухти-Тухти

Жила-была девочка, которую звали Люси. Она жила на хуторе Литтлтаун, что по-английски означает «Маленький городок». Люси была хорошая девочка, только она почему-то всегда теряла свои носовые платочки.

Однажды Люси выбежала во двор и закричала (ох как она громко кричала!):

– Я потеряла платочки! И фартучек тоже пропал! Скажи, ты их не видел, Полосатик?

Но полосатый кот мыл свои белые лапки и ничего не ответил.

Тогда Люси спросила курочку:

– Скажи, милая Пеструшка, не видала ли ты мои платочки и фартук?

Но курочка прокудахтала:

– Я бегаю босиком! Босиком! Ко-ко-ко! – и убежала в сарай.

Тут Люси увидела на дереве коноплянку и спросила ее:

– Птичка, а птичка! Ты не знаешь, куда делись мои платочки и фартук?

Но коноплянка покосилась на неё своим блестящим чёрным глазом, ничего не сказала и улетела.

Тогда Люси вышла за калитку и посмотрела на гору, которая начиналась прямо за хутором. Гора была такая высокая, что облака закрывали её верхушку. И вдруг Люси показалось, что на склоне, в траве, что-то белеет. «Не мои ли это платочки?» – подумала она и побежала в гору так быстро, как только могли бежать её коротенькие ножки.

Она карабкалась по крутой тропинке всё выше и выше. Скоро Литтлтаун остался далеко внизу, и его домики казались совсем крошечными.

Люси всё шла, шла и вдруг увидела ручей, который, бурля и пенясь, бежал с горы.

Кто-то поставил на камень ведёрко, чтобы набрать воды. Оно было не больше яичной скорлупы, и вода переливалась через край. А на мокром песке виднелись следы чьих-то малюсеньких ножек.

Люси побежала по тропинке дальше и прибежала к высокой скале. Вокруг росла низенькая зелёная травка, а между ветками папоротника были натянуты тоненькие верёвочки, сплетённые из былинок. На траве лежала целая куча бельевых прищепок. Но носовых платочков нигде не было видно!

Зато Люси заметила что-то очень интересное. Прямо перед ней, в скале, была дверь. А за дверью кто-то пел:

Ухти-Тухти,
Ухти-Тухти,
Я лесная прачка.
Ухти-Тухти,
Я стираю
Зайцам, и собачкам,
И мышатам, и котам,
И лисятам, и кротам.

Люси постучала в дверь и вошла. Угадайте, что же она увидела? Она увидела прелестную чистенькую кухоньку. Всё как в настоящей деревенской кухне! Только потолок такой низкий, что Люси почти коснулась его головой. А посуда на полке совсем крошечная.

В кухне приятно пахло свежевыглаженным бельём. Возле гладильной доски, держа утюг, стояла кругленькая коротышка и испуганно смотрела на Люси. Её ситцевое платье было подоткнуто, а из-под фартука виднелась полосатая нижняя юбка. Маленький чёрный нос пыхтел: «Тух-тух-тух», чёрные глазки сверкали, как бусинки. На голове был чепчик, из-под которого почему-то торчали иголочки.

– Скажите, пожалуйста, вы не видели моих носовых платочков? – спросила Люси.

– Ну конечно, видела, – ответила коротышка. – Только давай сперва познакомимся, дружок! Меня зовут Ухти-Тухти. Я умею стирать и крахмалить бельё.

Тут она вынула что-то из бельевой корзины и расстелила на гладильной доске.

– Что это? – спросила Люси.

– Это жилетка птички малиновки, дружок. Ухти-Тухти выгладила жилетку, сложила её, убрала в сторону и вынула из корзины ещё что-то.

– Не мой ли это фартук? – спросила Люси.

– Нет, нет! Это полотняная скатёрка птички синички. Погляди, она вся в пятнах от смородиновой настойки. Просто невозможно отстирать!..

Ухти-Тухти опять запыхтела: «Тух-тух-тух», сверкнула чёрными глазками, поплевала на пальчик, потрогала утюг и стала гладить скатёрку.

– А вот мои платочки! – закричала Люси. – И фартук!

Ухти-Тухти прогладила платочки, потом фартук и хорошенько встряхнула его, чтобы расправились оборочки.

– Ой, ещё платочек! Но это не мой, это красный.

– Конечно, не твой, дружок! Это платок бабушки крольчихи. От него ужасно пахло луком. Пришлось стирать отдельно. И всё равно запах остался.

– А это что за смешные белые комочки? —спросила Люси.

– Это рукавички полосатого кота. Он сам их моет, а я только глажу.

– А что это вы положили в тазик с крахмалом? – спросила Люси.

– Да это жилетка дрозда. Уж очень он привередливый, знаешь… Никак ему не угодишь! Ну вот и выгладила всё! – сказала Ухти-Тухти. – Теперь подсушу, что осталось.

– А это что такое, мягонькое и пушистое? – спросила Люси.

– Это шерстяные кофточки овечек.

– Разве овечки их снимают?

– Конечно, снимают. Посмотри-ка сюда, видишь метки? Вот эта кофточка – из Гейтсгарта. А эти три – из Литтлтауна. Когда отдают вещи в стирку, на них всегда ставят метки, чтобы не перепутать, – сказала Ухти-Тухти.

Она стала развешивать серые платьица и разноцветные курточки мышат, .бархатную жилетку крота, красный халатик проказницы белки, кургузый синий пиджачок братца кролика и неизвестно чью нижнюю юбку без метки.

Вот корзинка и опустела.

Тогда Ухти-Тухти налила две чашечки чаю: одну себе, другую Люси. Они уселись на скамейку перед огнём и стали пить чай. Пьют и друг на дружку поглядывают.

Ухти-Тухти держала чашку коричневой, сморщенной от стирки ручкой. Сквозь её платье и чепчик торчали острые иголки. Люси на всякий случай отсела подальше.

Напившись чаю, они связали в узелок всё, что было выглажено, а свои платочки Люси завернула отдельно в фартук и заколола большой булавкой.

Потом они погасили огонь в очаге, вышли из кухни, заперли за собой дверь, а ключ спрятали под порог.

Ухти-Тухти стала спускаться по тропинке, и Люси за ней. А навстречу к ним выходили из леса разные зверьки.

Первым из гущи папоротника выскочил – скок, скок! – длинноухий кролик. Ухти-Тухти отдала ему синий пиджачок.

Потом на тропинку выбежал мышонок и получил свою чистенькую жёлтую курточку.

И вот так всем, кто выходил на тропинку, – и зверятам и птицам – Ухти-Тухти отдавала их платьица, или штанишки, или бельё. И все они благодарили добрую Ухти-Тухти.

А когда наконец тропинка дошла до хутора, всё было уже роздано и остались только чистые платочки и фартук Люси.

Тогда Люси перелезла через забор и обернулась, чтобы сказать Ухти-Тухти спасибо и пожелать ей доброй ночи.

И вдруг (нет, вы только подумайте)… вдруг Люси увидела, что Ухти-Тухти, не дожидаясь благодарности и даже не попрощавшись, со всех ног бежит в гору! Но куда же делся её чепчик в оборочках? И куда исчезли её шаль, платьице, нижняя юбка? И какая она вдруг стала маленькая-маленькая, коричневая, вся покрытая иголочками! Ну совсем как ежиха!

Говорят, что маленькая Люси просто заснула возле изгороди и всё это ей приснилось. Возможно. Но откуда же тогда взялись носовые платочки и фартук, заколотый большой булавкой?

Что же касается двери, которая ведёт в пещерку, где живёт Ухти-Тухти, то я сама её видела.

И с Ухти-Тухти я тоже очень хорошо знакома.