Художник Гардян А.

Как Ёжик с Медвежонком спасли Волка

К старости у Волка стали отрастать уши. Каждый вечер он брал ножницы, садился на берегу пруда и потихонечку постригал их.

– А то неудобно, – бормотал Волк, – вырастут, как у Осла.

Была осень, стояли солнечные деньки, летели листья. Всё кругом, казалось, было из золота – столько насыпало этих свежих, шуршащих «кленовых лапок» – так Волк про себя называл листья клёна.

Волк вышел к синему-синему пруду в золотых берегах, достал ножницы и посмотрел в воду.

Из воды на Волка глянул хмурый седой Волк с пучками меха в ушах и странно торчащими, как у лошади, ушами.

«Вот если сегодня не постригу, – подумал Волк, – завтра будут, как у Осла».

Он сел на камень, свесил задние лапы и склонил голову набок.

Очень печальная это была картина – серый Волк на замшелом камне в синем пруду.

– Что ж, – вздохнул Волк, – начнём, пожалуй! – И отхватил кусочек от левого уха. Зажмурился, посидел немного с закрытыми глазами, снова глянул в воду и отстриг кусочек правого.

– Отдохну, – вслух подумал Волк и поглядел на небо. По синему осеннему небу на белом облаке ехал Медвежонок и пел уже известную песню про облака.

– А-аблака-а… – вопил Медвежонок, – белогривые лошадки!..

«Хорошо ему, – подумал Волк, – уши у него не растут, стыдиться нечего, сейчас приедет на облаке к другу своему, Ежу, сядут, чай из самовара пить будут. Эх!..»

– А-аблака-а, что вы мчитесь без оглядки? – не смолкал Медведь в небе.

– Не глядите вы, пожалуйста, свысока,

А по небу прокатите нас, облака, – аккуратно так, почти про себя, спел Волк, но не успел вымолвить последнего слова, как камень, на котором он сидел, вдруг выдернулся из земли – и поплыл ввысь.

– О-о-о-о-о! – завыл Волк. Но тут в замшелом боку у камня открылся иллюминатор – и выглянул первый марсианин.

– Сиди тихо, – сказал он. – Всё о’кей! – И иллюминатор захлопнулся, и даже следа от него не осталось, а со стороны это выглядело так: старый Волк на тяжёлом замшелом камне молча ехал по небу.

– Ты куда? – спросил у него Медвежонок. Волк молчал.

– Ты на чём едешь? – крикнул Медвежонок. Волк молча показал лапой на камень и посмотрел на Медвежонка печальными глазами.

– Волченька, – сказал Медвежонок, – мы же друзья. Садись ко мне! Это же нехорошо – ехать по небу на камне.

Но тут в замшелом боку открылся другой иллюминатор, и второй марсианин сказал Медвежонку:

– Отвали!

– Что? – не понял Медвежонок.

– Сгинь! – сказал марсианин.

И Медвежонок – испарился.

А Волк летел в бесконечное синее пространство, строго сидя на камне с каменной мордой и выпученными глазами.

У Ёжика как раз вскипел самовар, когда прямо на поляну перед его домом с неба шмякнулся Медвежонок.

Некоторое время он полежал плашмя, потом повернул голову и сказал:

– Вот слушай: Волк улетел на камне!

– Мишенька! – закричал Ёжик. – Ты живой?

– Живой, живой, – сказал Медвежонок. – Волк улетел на камне, слышишь?

Ёжик подбежал к Медвежонку, ощупал его, потрогал голову.

– А в боках – дверцы! – захлёбываясь, говорил Медвежонок. – А в них – человечки такие, как картошка в мае, – в отросточках!

– Где дверцы? – спросил Ёжик.

– В камне. Волк летел – печальный такой… – Медвежонок всхлипнул. Ёжик погладил его по голове.

– И молчал… – задумчиво сказал Медвежонок. – А этот дверь открыл и говорит…

– Ты подумай, что ты говоришь? – сказал Ёжик. – Какую дверь?

– Да вот такую!!! – завопил Медвежонок и так стукнул лапой по траве, что… земля треснула, и половина всей Земли стала медленно отъезжать, и между Ёжиком и Медвежонком образовалась… пропасть.

– А-а-а!.. – закричал Ёжик.

Медвежонок прыгнул к Ёжику, они обхватили друг друга и так несколько мгновений стояли, трясясь. А вторая половина Земли, убегая всё дальше и дальше трещиной, отъезжала с тяжким кряхтением, как, лопнув, разваливается перезрелый арбуз.

Ёжик метнулся к дому, выскочил с верёвкой, накинул петлю на сучок отъезжающего дуба, обежал свой дуб у крыльца и стал изо всех сил тянуть, соединять Землю.

Медвежонок бросился помогать, и они вдвоём еле-еле стянули две половинки Земли и завязали верёвку крепким узлом. Все деревья по сторонам убегавшей трещины были связаны верёвками, когда Ёжик с Медвежонком возвращались к дому и Ёжик говорил:

– Теперь я верю. Если Земля разваливается, он вполне мог улететь на камне.

– Надо спасать Волка, – сказал Медвежонок. И они подошли к дубу возле Ёжикиного крыльца.

Волк летел на камне в вечереющем небе, марсиане открыли иллюминаторы, и камень светился, как звезда.

«Куда я лечу? – тоскливо подумал Волк. – Сперва стали отрастать уши, потом…»

– Эй! Как себя чувствуем? – крикнул первый марсианин. – О’кей?

– Кей, кей, – сказал Волк. – Куда вы меня везёте?

– Не твоя забота, – вылез второй марсианин. – Приедешь – поглядишь.

– Да зачем я вам нужен, старый такой? – спросил Волк.

– Старость не радость, хе-хе-хе! – захихикали марсиане.

Но тут в небесах появился тяжело гудящий дуб. Это был старый Ёжикин дуб у крыльца с мощной кроной, только корни его языками пламени били по синеве.

В дубе, в хорошем крепком дупле, сидел Ёжик с Медвежонком.

– Эй, вы! – закричал Ёжик. – Эй, вы, картофелины, отдавайте зверя!

– Сгинь! – высунувшись, крикнул марсианин, но дуб защитил друзей крепкими ветвями, и злое слово пролетело мимо.

– Волченька, лезь к нам! – крикнул Медвежонок.

Седой Волк на старом камне, как памятник, улетал в небеса.

– Волченька, прыгай! – крикнул Ёжик.

Тогда Волк покосился на нечистую силу, беззвучно пошамкал губами – и сиганул в самые ветви.

– Домой! – крикнул Ёжик, подхватил Волка, и дуб повернул к Земле.

Камень с погашенными огнями понёсся следом.

Уж как он свистел, как хохотали марсиане – передать трудно.

Волк, не шевелясь, с выпученными глазами сидел в дупле, Ёжик гладил его по голове лапой, а Медвежонок швырял в тёмный камень желудями и приговаривал:

– Вот вам, картошки! Вот вам за Волченьку! Запомните нас!

Один жёлудь попал марсианину в ухо, марсианин ойкнул, пропал в своём иллюминаторе, и подбитый камень со свистом пронёсся мимо и упал в пруд на прежнее место.

А Ёжик, Волк и Медвежонок сделали на своём дубе круг над прудом и полетели восвояси.

Дуб пламенными корнями вниз садился на своё место. Он весь дрожал, трясся и гудел, как сто колоколов, пока окончательно не влез в землю.

Друзья спустились по лесенке.

– Спасибо, дуб! – поклонился до земли Ёжик.

– Спасибо за Волченьку, – сказал Медвежонок.

– Не за что, – прохрипел дуб. И уставился в небо.

– Где же ты был, Волк? – спросил Ёжик, когда они тут же, под дубом, сели за стол и разлили по кружкам чай из самовара. – Тебя целых три дня не было!

Тут Волк заплакал.

– У меня стали отрастать уши, – всхлипывая, сказал он. – Мне было стыдно приходить к вам с ослиными ушами.

– Эх ты! – сказал Медвежонок. – Мы же твои друзья. Какая разница, какие у тебя уши?