Художник Эгнер Т.

Как Уле Якоп побывал в городе

– Гакк! Гакк! Здравствуйте! Я Уле Якоп, – сказал маленький утёнок.

Ты никогда не слышал об утёнке по имени Уле Якоп? Не слышал? А как раз утёнок хотел бы с тобой познакомиться, хотел рассказать о себе. А что рассказать? Вот что: он живёт на хуторе, где всего несколько домов. За хутором речка с мостиком и, главное, чудесный – пруд с прохладной водой. А около пруда луг с зелёной травой.

Больше всего на свете Уле Якоп любит плавать в пруду.

Конь по имени Пелле, что пасётся на лугу рядом с прудом, хорошо знает утёнка. И Уле Якоп считает его своим большим другом.

Каждое утро, когда Уле Якоп идёт купаться, он останавливается, чтобы дружески поговорить с псом, у которого чёрный нос и длинные чёрные уши. Зовут его Ганнибал. А ещё утёнок дружит с уточкой по имени Анне… В общем, на хуторе, а также за хутором – в поле, на лугу, в ближайшем перелеске – нет никого, кто бы не знал утёнка Уле Якопа.

Как-то ранним утром утёнок плавал в пруду. Он плескался, нырял.

– Гакк! Гакк! – выкрикивал утёнок. И сама собой у него сочинилась песенка:

– Я маленький утёнок,
До солнышка встаю.
И сразу же спросонок
Я песенку пою:
Про речку и про мостик,
Про свой короткий хвостик,
Гакк-Гакк, Гакк-Гакк,
А звать меня вот так:
Уле Якоп, который любит плавать…
Гакк! Гакк! Гакк!

Утёнок ещё долго нырял, плескался, добавляя к своей песенке: тру-ля-ля!

Утёнок поплыл к берегу, чтобы спеть свою песенку коню Пелле. Но Пелле в это утро не было видно. «Куда он ускакал? Может быть, в город?» – подумал утёнок. Он вспомнил, что, кажется, Пелле ему рассказывал, как интересно в городе: там живёт очень много народу, есть зелёный парк с огромным красивым прудом… «Вот где было бы мне просторно плавать, – подумал утёнок. – Там бы я спел свою утреннюю песенку, и все бы слушали меня, удивлялись: «Неужели это поёт утёнок Уле Якоп?»

Не раздумывая больше, утёнок выбрался на берег и зашагал в город.

Но в это время:

«Ду-у-у» – загудело сзади. Утёнок оглянулся. Увидел приближающийся поезд.

– Помогите! Помогите! – закричал Уле Якоп, хлопая крылышками.

Он кинулся в сторону, а потом скатился с насыпи и плюхнулся в канаву.

Радом со страшным грохотом и ветром промчался поезд, и если бы утенок хоть на секунду замешкался, он бы не был уже Уле Якоп.

«Не буду ходить по путям, это опасно» – подумал Уле Якоп.

Он выбрался из канавы, вышел на проезжую дорогу и молча зашагал в город.

Здесь все было необычно. По обе стороны улицы стояли, тесно прижавшись друг к другу, высокие дома со множеством окон. Мимо спешили люди. Некоторые из них останавливались и с любопытством глядели на Уле Якопа. Наверное, им никогда не приходилось видеть в городе утёнка. Автобусы, автомобили, трамваи шипели и громыхали – и мчались, и мчались, и мчались.

Уле Якоп смотрел на всё это с интересом и немножко со страхом.

– Гак! Гак! – закричал он и заметался в испуге, не зная, куда деваться.

Он побежал через трамвайные пути. Трамвай резко затормозил. Из окна выглянул водитель и закричал:

– Эй, гусёнок, убирайся на тротуар, если не хочешь попасть под колёса!

Уле Якоп в один подскок оказался на тротуаре.

– Вы ошиблись, – обиженно пробормотал он, – я не гусёнок, а утёнок. И зовут меня Уле Якоп.

Но трамвай уже скрылся за поворотом. А испуганный утёнок, прижимаясь к стене дома, юркнул в первый же подъезд и, не останавливаясь, бегом вверх по лестнице… Только на последнем этаже перевёл дух. Огляделся. Там было распахнуто окно – и утёнок взлетел на подоконник. Выглянул наружу: отсюда, с высоты, шум улицы не казался утёнку таким уж страшным. Ему даже нравилось смотреть, как внизу, обгоняя друг друга, пробегали автобусы, автомобили и трамваи…

«А не спеть ли им песенку?» – бодро подумал утёнок. Высунулся ещё больше… и для начала, чтоб привлечь внимание, прокричал:

– Гакк! Гакк! Гакк!

А потом запел:

– В моей родной сторонке
Пусть вспомнит кто-нибудь
О маленьком утёнке.
Ушедшем в дальний путь.
Меня здесь все толкают.
И гусем обзывают,
Гакк-Гакк, Гакк-Гакк!
Я вовсе не гусак,
Я Уле Якоп, который…

Утёнок сильно наклонился вперёд, чтоб его могли лучше увидеть… и вывалился из окна.

Он падал… падал… падал… и если бы не крылышки, которыми он размахивал в воздухе, то это была бы последняя песенка Уле Якопа. Но, к счастью для утёнка, всё обошлось благополучно. Уле Якоп приземлился на хвостик, тут же вскочил, встряхнулся и зашагал дальше.

Ещё из окна дома Уле Якоп приметил ворота парка и теперь уверенно шёл туда. Через некоторое время он, миновав ворота, был уже в самом парке. Здесь поднимались высокие деревья, под ними росла трава, на клумбах было много цветов. Сердце утёнка сильно застучало, когда он услышал близкий плеск воды и утиные крики: «Гакк! Гакк!»

Уле Якоп припустился изо всех сил. Вскоре за деревьями он увидел сверкающий на солнце пруд, где плавали утки. Большие утки и маленькие утята гомонили, хлопали крыльями, ныряли совсем недалеко от берега. А на берегу стояли ребята и кидали уткам кусочки хлеба.

«Неплохо бы перекусить», – подумал Уле Якоп. Он прыгнул в пруд и хотел схватить хлебный мякиш, но утёнка грубо оттолкнули.

– Простите, пожалуйста! – сказал Уле Якоп. – Я ещё не обедал.

Но большие утки и маленькие утята на него не обращали внимания. Они гаккали, крякали и даже дрались из-за кусочков хлеба.

Уле Якоп не умел и не хотел драться. Он подумал: «Конечно, они меня не знают, потому отталкивают. Спою-ка им песенку. Это, наверно, их успокоит».

– Гакк! Гакк! Гакк! – прокричал для начала Уле Якоп, а потом запел:

– Я маленький утёнок,
Пришёл сюда пешком.
Ваш город слишком громок,
И все спешат кругом.
Меня услышать сложно.
Но всё-таки возможно.
Гакк-Гакк, Гакк-Гакк…
Зовут меня вот так:
Уле Якоп, который умеет пла…

Утёнка опять сильно толкнули. Он выбрался на берег. Ему и крошки не досталось.

«Это плохой пруд, – сказал себе утёнок. – Пойду поищу другой, получше». И, не оглядываясь, пошёл прочь из парка.

Уле Якоп стал переходить улицу и увидел посредине трамвайную остановку, похожую на островок. Там стояло много людей: больших и маленьких.

Когда подошёл трамвай, все начали подниматься в вагон, рассаживаться…

«Пожалуй, здесь и для меня найдётся местечко», – подумал утёнок.

Это был старинный трамвай с открытыми площадками спереди и сзади, так что Уле Якоп легко вспрыгнул на заднюю площадку вагона. И кондуктор его не заметил! Он был очень высокий, этот кондуктор, а утёнок ведь меньше самого маленького малыша.

«Динь-динь-динь!» – прозвонил трамвай и тронулся с места.

Утёнок, покачиваясь на площадке, глядел во все глаза. Трамвай сначала ехал по улице, где с двух сторон поднимались дома, а потом свернул к морю. Вместо домов утёнок увидел зеленоватую воду и корабли.

– Гак! Гак, – сказал Уле Якоп, – Вода… корабли… Это интересно. Очень даже интересно!

Ему сразу захотелось сойти.

И что он сделал? Ты думаешь, он дождался остановки? Нет. Утёнок прыгнул с трамвая на полном ходу… А что бывает с теми, кто так поступает?

Ох… ты, наверное, угадал: утёнок плюхнулся. Но на этот раз он упал не на хвост, а на нос… Да, Уле Якоп стукнулся клювом.

– Ой, ой! Ой! – застонал утёнок и чуть не заплакал.

Но потом он потряс головой, крылышками и встал на ноги. А через минуту, забыв не только об ушибе, но обо всём на свете, он мчался по набережной к причалам, где стояли корабли: большие и поменьше.

Ему казалось, что они тянут его к себе, зовут. Уле Якоп подбежал совсем близко, вытянул шею, чтобы получше всё разглядеть: трубы, круглые иллюминаторы, матросов, капитана на мостике. Перегнулся… и шлёпнулся в воду.

– Помогите! Помогите! – закричал Уле Якоп в первую секунду.

Но тут же вспомнил, что он – утёнок, что умеет плавать. «Хорошо, что я не курица», – подумал Уле Якоп и рассмеялся.

Утёнок поплыл вдоль причалов. Плыл очень долго, пока, наконец, не увидел лесенку, по которой можно было взобраться наверх.

Малыш очень устал. Много часов прошло, как он покинул родной хутор. Уле Якоп едва плёлся по набережной. Корабли и приключения теперь совсем не интересовали его; ему хотелось найти укромное местечко и немножко вздремнуть.

Ему попался на глаза огромный ящик, из которого торчали белые и жёлтые стружки. «Вот и постель!» – обрадовался утёнок. Он забрался в ящик, зарылся в стружки и тотчас заснул. Малыш не мог знать, что именно этот ящик, в котором под стружками находились детали машин, должны были погрузить на пароход, а пароход стоял тут же у причала.

И что, ты думаешь, произошло дальше?

Грузчик подошёл к ящику. Подвёл крюк крана под верёвки, которыми был обвязан ящик, и скомандовал:

– Вира!

А это значит – «вверх»! Ящик взлетел в воздух.

Утёнок проснулся, выглянул наружу.

– Ой-ёй-ёй! – И, закрыв глаза, кинулся вниз.

И снова Уле Якопа спасли крылышки, а то бы он разбился.

– С меня довольно, – проговорил утёнок. – Хочу домой.

И он со всех ног побежал. Он бежал не останавливаясь, ни на что не глядя, бежал назад к себе в деревню.

И только когда замелькали знакомые деревья, показались луг и родной пруд, дома хутора, Уле Якоп перевёл дух и зашагал потише.

– Я дома, – прошептал Уле Якоп. – Как хорошо!

К утёнку подбежали его друзья: конь Пелле, пёс Ганнибал и уточка Анне.

– Где ты пропадал? – наперебой спрашивали они его.

– Я был в городе, – сказал утёнок.

– О-о-о! – проговорил конь Пелле.

– Тебе понравилось? – спросил пёс Ганнибал.

– Там интересно, – сказал утёнок, – но опасно. А среди вас мне очень хорошо. Хотите, я вам спою песенку?

– И он громко прокричал:

– Гакк! Гакк! Гакк!

Все притихли, стали слушать, а утёнок запел:

– И вот я снова дома
У леса, у пруда!
Здесь всё мне так знакомо
И нравится всегда.
А в городе прекрасно,
Но очень уж опасно,
Гакк-Гакк, да-да,
Вернулся я сюда,
Я, Уле Якоп, который любит плавать.

– Как весело нам дома,
У речки, у пруда!
Здесь всё нам так знакомо
И нравится всегда.
Гав-гав!
Кря-кря!
Вернулся ты не зря!

И утёнок закивал головой:

– Я рад, друзья, что мы снова вместе!