Художник Нагаев В.

Пираты и Львенок

Гремит океан, садится солнце.

На горизонте – еле видная точка.

Она приближается.

Вот уже стали видны серебряные фонтаны воды.

Кто это?

Это – Китёнок!

Он ударил хвостом, подплыл к берегу и… запел.

Солнце село на волну,
Солнце село на волну, –

пел Китёнок. –

Золотой копной соломы
Медленно пошло ко дну.
Солнце утопает,
Солнце утопает…
Даже чайки не кричат…
Солнце в море утопает,
Лишь соломинки торчат.

Где это видано, чтобы киты – пели?

Но в нашей сказке Китёнок не только поёт «Океанскую песню маленького Кита», но и говорит. Вот он подплыл к самому берегу, положил голову на песок и сказал:

– Здравствуйте! Я – Китёнок, настоящий океанский Кит. Когда я вырасту, я стану таким большим, что не вмещусь в книжку, но и вы подрастёте, и мы уже никогда не встретимся. А пока… пока мы маленькие – слушайте: сейчас сюда, на берег океана, должны прийти мои друзья – Львёнок и Попугай. Я хочу покатать их на океанских волнах. Где же они?..

И Китёнок выпустил сверкающий фонтан, ударил хвостом и отплыл от берега.

ГЛАВА ПЕРВАЯ, В КОТОРОЙ ОБЕЗЬЯНКА СЪЕЛА СНЕГ НА ГОРЕ КИЛИМАНДЖАРО

А в это время Львёнок бежал, продираясь сквозь лианы джунглей, следом летел Попугай.

– Не торропись, Львёнок! – хрипло кричал Попугай. – Всё-таки я – старррая птица!

– Не отставай! – Львёнок перепрыгнул через поваленное дерево и… замер.

– Кто? Что? – подлетел Попугай и… увидел Обезьянку. Она дрожала.

– Кто ты? – склонился к Обезьянке Львёнок.

– Я – Об-об-об-безьянка, – стуча зубами, сказала Обезьянка. – М-мне х-холодно!

– Холодно?

– В Африке?!

И Львёнок с Попугаем так захохотали, что повалились и стали кататься по траве.

– М-мне б-было ж-жарко, – сказала Обезьянка. – Я-я в-влезла на гору К-к-к… Килиманджаро и поела снегу. Он т-такой ч-чистый, р-рассыпчатый!..

– Слышишь? – обернулся к Попугаю Львёнок. – А я иду, смотрю – на Килиманджаро, на самой высокой горе в Африке, совсем нет снега! А это его Обезьянка съела!

И Львёнку с Попугаем стало до того весело, что они принялись петь и плясать:

Обезьянка съела снег
На горе Килиманджаро,
Вот умора –
Съела снег
На горе Килиманджаро!
Я живу триста лет,

– кричал Попугай. –

Целый век и два столетья,
Но клянусь: такой на свете
В-р-р-рушки не было и нет!

– Я п-правда п-поела сенегу… – еле выговорила Обезьянка. – И в-вот… и в-вот… я ум-мираю!..

Львёнок убежал, но сразу вернулся с целой горой листьев. Его совсем не было видно-

– И-и-и-и! – в ужасе завизжала Обезьянка: если бы не самый кончик хвоста, никто бы не догадался, что это Львёнок.

А Львёнок быстро расстелил листья, уложил Обезьянку, укрыл другими листьями, спросил:

– Согрелась?

– Н-н-нет!

Всё дрожит, и дрожит, и дрожит, и дрожит, –

запел Попугай, –

Значит, холод по жилочке каждой бежит,
Значит, надо её обогреть костерком
И горячим поить молоком!

– Возьми, – сказал он Львёнку.

– Что это?

– Камень. Дер-ржи кр-р-репче! – И Попугай замахнулся другим камнем. – И-и-и!..

– Постой, – сказал Львёнок. – Давай лучше я скажу: «И-и-и!..»

– Давай!

– И-и-и!.. – затянул Львёнок.

Попугай разбежался и со всего маху ударил камнем о камень:

– Ррр-раз!

– И-и-и!.. – запел Львёнок.

– Д-д-д-два!

– И-и-и!.. – в третий раз затянул Львёнок,

– Ч-что эт-то в-вы д-делаете?

– Огонь добываем.

– Тр-р-ри! – ударил Попугай.

Выскочила громадная искра, вспыхнул огонь, а Попугай уже сидел на кокосовой пальме.

– Сам себе котелок, – подхватывая орех, сказал Львёнок. – И молочко кокосовое внутри! Поставим на огонь… А вот уже и всё вскипело!

И он подсел к Обезьянке и стал поить её горячим кокосовым молоком.

– Моя бабушка, – заверещал Попугай. – Моя баб-бушка двести лет назад говор-рила: «Если про-студишься, поп-пей гор-рячего молочка, а если не пом-может…»

– Ч-что тогда? М-мне не п-помогает! – жалобно так сказала Обезьянка.

– Забыл.

– Вспомни! – попросил Львёнок.

И вдруг Попугай задребезжал, запел старушечьим голосом:

Ты нас, ветер, не пугай,
Спи, мой птенчик, попугай,
Спи, мой птенчик,
Спи, мой птенчик,
Разноцветный попугай!

– Вспоминать надо, а ты поёшь не своим голосом! – сказал Львёнок.

– Я бабушкиным голосом пою, чтобы лучше вспомнить.

И стал петь дальше:

Спят жирафы и слоны,
Попугаи спать должны,
Попугаи,
Попугаи
Тоже ночью спать должны…

– В-вспомнил? – спросила Обезьянка.

– Нет. Погоди!

… Львята спят и видят сон:
К ним во сне приполз питон.
Ах, питон,
Змея большая,
Ты зачем забрался в сон?

– Долго ты ещё про удавов петь будешь? – рассердился Львёнок. – У нас Обезьянка замерзает, а ты…

– Не мешай! Мне баб-бушка эту песню двести лет назад пела!

Спи, мой птенчик, попугай,
Пусть тебе приснится край,
Где цветёт весною липа,
Липу ты не забывай!.. –

И закричал:

– Вспомнил! Вспомнил! Вот слушайте!

Спи, мой милый, засыпай!
А простынешь –
Вспомнишь липу,
Золотой заваришь чай!

– Львёнок! Обезьянка! Слышите?

Но Львёнок и Обезьянка под попугайскую колыбельную давно уже спали. Ещё бы! Ведь колыбельной попугайской было двести лет! И за двести лет она стала такой колыбельной, что и не захочешь, а сразу уснёшь.

– Хр-рапят!.. – пробормотал Попугай.

И, промурлыкав себе под нос: «Спи, мой птенчик, засыпай!» – тут же уснул.

ГЛАВА ВТОРАЯ, В КОТОРОЙ ПОЯВЛЯЕТСЯ ПИРАТСКИЙ ЛИС

Чёрная африканская ночь. Потрескивая, дотлевают угли в золе. Из-за деревьев появляется лёгкая тень. Тень скользит от дерева к дереву… Головешка в костре вспыхнула, и мы увидели – Хромого Лиса. На голове – туго завязанный, как носят пираты, платок, в ухе – серьга, под мышкой – кривой костыль.

Хромой Лис начинает неслышно танцевать, почти беззвучно петь:

Карамба! Карамба!
Я – Хромой пиратский Лис,
Корабельных съел я крыс,
И за это атаман-капитан
Мне сказал:
«А ну катись!
Ты на дне повеселись,
Если съел ты, негодяй,
Наших крыс!»

Ну кто же знал, что эти крысы у него любимые? – Хромой Лис пожал плечами, скорчил страшную рожу, стал петь дальше:

И меня швырнули за борт,
Я скорей поплыл на берег,
Тут меня подвёз Китёнок
На своей большой спине.
Если б не было Китёнка,
Утонул бы я, конечно,
И заплакали б, наверно,
Все медузы обо мне.
Карамба! Карамба!
Лис пиратский, хромоножка,
Плавал я под кличкой Крошка…

– И-и-и!.. – проснувшись, завизжала Обезьянка.

– Ох! Наступил на кого-то. Спрячусь. – И Хромой Лис скользнул за дерево.

– Где? Кто? – вскричал Львёнок.

– И-и-и-и!.. Хвост прищемили! Прищемили хвост! – пищала Обезьянка.

– Успокойся. Здесь нет никого. – Львёнок огляделся.

– Нет никого! Нет-т ник-кого! – закричал Попугай. – Я вспомнил! Вспом-мнил! Моя баббушка! Моя баб-бушка гов-ворила: если не пом-может гор-рячее молочко, нуж-жен… нуж-жен… – Тут Попугай откинул голову и прикрыл глаза. – Нуж-ж-жен зол-лотой чай!

– Чай из золота? – спросил Львёнок. – А такое бывает?

– Из зол-лотых цветов! – крикнул Попугай. – Котор-р-рые р-р-растут на дер-р-реве!

«Золото! Послушаем», – подумал Лис и удобнее устроился за деревом.

– Только где его достать? – вслух размышлял Попугай.

– Ах! Я умираю! – Обезьянка упала навзничь и закрыла глаза.

– Обезьянка! Обезьянка! – кинулся к Обезьянке Львёнок. – Не умирай! Очнись! Я привезу тебе золотой чай!

– Т-ты… п-привезёшь? – Обезьянка открыла глаза.

– Да! Да! На севере океана есть остров. На нём растёт такое дерево! На этом дереве весной распускаются золотые цветы!

– З-золотые ц-цветы, – неслышно повторила Обезьянка.

– С моим другом Китёнком мы поплывём к острову! Я нарву золотых веток и привезу их тебе! Из золотых цветов мы заварим золотой чай!

«Сколько золота!» – подумал за деревом Хромой Лис.

– Мы нальём его в круглые кокосовые орехи, – говорил Львёнок, – и будем медленно пить. Глоток за глотком! Кто его выпьет – сразу выздоровеет, грустный – развеселится, старый – вмиг станет молодым. Ты выздоровеешь! Ты…

И Хромой Лис за деревом стал прикидывать, что же будет, если ему удастся хлебнуть такого чайку. «Перестану хромать? Брошу костыль? Ну, атаман-капитан, держись!..» И Хромой Лис погрозил в чёрную африканскую ночь кривым костылём.

А Львёнок давал последние наставления Попугаю:

– Глаз не своди с Обезьянки. Понял?

– Понял, – сказал Попугай.

– Ждите меня на берегу. – И Львёнок убежал.

– Будь спокоен, – важно прикрыв глаза, сказала вслед старая птица. – Моя баббушка… Моя баббушка… – И захрапел.

Обезьянка давно спала.

Тут из-за дерева вышел Хромой Лис. При свете звёзд было видно, как у него сверкают глаза.

– Я знаю, пираты сейчас завернули за мыс Удачи и стоят в бухте Покоя, – сквозь зубы процедил Лис. – Если пробежать по берегу, а потом вплавь…

И тут он услышал – или ему показалось? – океанскую песню маленького Кита, того Китёнка, который спас его в океане…

– Нет-нет! – помотал головой Лис. – Нет!

И стал думать снова о том, что надо перехватить Львёнка в открытом море, когда они будут подплывать к острову…

– Вперёд! – скомандовал сам себе Хромой Лис и вдруг, неожиданно для себя, запел океанскую песню спасшего его Китёнка:

Солнце утопает,
Солнце утопает,
Даже чайки не кричат…
Солнце в море утопает,
Лишь соломинки торчат.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ, В КОТОРОЙ ЛЬВЁНОК УПЛЫВАЕТ ВЕРХОМ НА КИТЕ

Ночной океан молчал.

По лунной дорожке медленно плыл Китёнок и тихонечко пел:

Ах, Львёнок, Львёнок, Львёнок,
Куда он деться мог?
Как жаль, что у Китёнка
Есть хвост и нету ног.
Я сел бы на песочек,
Надел бы сапоги,
Но, как назло, не дали
Мне ни одной ноги.

И тут из джунглей на берег выбежал Львёнок.

– Китёнок! Китёнок! – закричал он. – Плыви скорей к берегу!

Китёнок подплыл:

– Где ты был, Львёнок? Что случилось?

– Не спрашивай! Всё расскажу в пути. Вперёд! На север!

И Львёнок прыгнул на спину Кита. Китёнок ударил хвостом, и они понеслись.

Океан был весь в лунном дыму.

Было так красиво, что оба молчали.

И только когда стало подниматься солнце, Львёнок рассказал маленькому Киту о заболевшей Обезьянке, о Попугае, который остался её сторожить, и о золотом острове, куда они теперь плывут.

– Привяжись покрепче лианой, – сказал Китёнок, – чтобы тебя не смыла волна.

– А где у меня лиана?

– Эх! – огорчился маленький Кит. – Мне надо было это сказать на берегу.

И Лис вбежал в океан и поплыл к мысу Удачи, чтобы свернуть в бухту Покоя, где стоял теперь на якоре пиратский бриг.

И как раз в это время выбежал на берег Хромой Лис. Он встал, опираясь на кривой костыль, и долго глядел, прищурившись, на просыпающийся океан. И вдруг – взмахнул костылём, заплясал, запел:

Я всё-таки пиратский Лис,
Хотя я и хромой.
Сейчас подует лёгкий бриз –
И я вернусь домой
Мой дом – карамба! – океан.
Корабль пиратский мой
От южных ветров вечно пьян,
От волн всегда хмельной.
Поднять, пираты, паруса
И всех свистать наверх!
Вам Лис покажет чудеса,
Хромой – ха-ха! – вот смех!

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ, В КОТОРОЙ ХРОМОЙ ЛИС СТАНОВИТСЯ АТАМАНОМ

Чуть рассвело – и на палубу пиратского корабля с бочкой на плече, как пробка из бутылки, – пы!.. – из трюма вылетел Кабан: на голове – турецкая феска, за поясом – пистоль.

Кабан искоса глянул на океан, на солнце, запел:

Я – Кабан,
Я – злодей,
Утопил я сорок девять кораблей!
Ухх!.. –

И пропал в трюме.

Вихляясь, с маленьким бочонком под мышкой вышла Собака:

Наберём водички свежей
И покинем побережье,
Растворимся, как в тумане, как в тумане,
В океане…

БАХ! – грохнул выстрел, Собака присела, из бочонка – фонтанчиком – струйка воды.

– К-кабан б-балуется! – заикаясь, сказала Собака и уползла в каюту.

А на палубу выскочил Рыжий Кот в красной шляпе, в кружевном воротнике и высоких ботфортах. Он снял шляпу, плюнул, пригладил на лысине три волоска, заорал:

Я – ужасный, я – пиратский,
Океанский атаман,
Повидал я три десятка
И ещё пятнадцать стран.
Сжёг двенадцать деревенек
И ограбил три казны,
На моём пиратском бриге
Трюмы порохом полны!
Утром делаю зарядку
И разбойником свищу!.. –

Тут Кот снова пригладил три волоска и печально закончил:

А под вечер вспомню бабку
И тихонько загрущу…

Замолчал, походил по палубе и вдруг вновь заорал:

Злодеи! Злодеи!
Ко мне, мои злодеи!

И тут же на палубе появились Собака и Кабан, положили Коту лапы на плечи, заплясали, запели:

Мы – пираты, мы – злодеи, мы – злодеи.
Ха-ха-ха!
В море нет злодеев злее и храбрее.
Ха-ха-ха!
С нами был пиратский Лис…

– Съел моих любимых крыс! – зло сказал Кот.

Мы его швырнули за борт,
Крикнули: «А ну катись!» –

подхватили все и забились в чечёточке. –

Ча-ча-ча!
Ча-ча-ча!
Кровь злодеев горяча!
Ха! –

Выхватили пистоли, пальнули в небо, а над дальним бортом появилась голова Хромого Лиса.

Лис вскарабкался на борт, встал на фальшборте, опираясь на кривой костыль, крикнул:

– Карамба! Приветствую дорогих друзей!

Пираты застыли.

– Чур! Чур меня! Чур! – в ужасе зашептал Кот.

– Чур! Чур! Чур! – отпрянули Кабан с Собакой.

– Ха-ха! Испугались? – крикнул Лис. – Не пугайся, атаман, я пришёл извиниться за твоих многоуважаемых крыс! – И Лис склонился на фальшборте в самом изысканном поклоне.

– Это – утопленник! – дико завизжал Кот. – Мммя-я-у! Полундра!

Пираты прижались к шлюпке, бежать дальше было некуда.

– Я знаю, что надо сказать утопленнику, – зашептала Собака.

– Говори!

Брамстеньга, бочка, фок и грот,
И – сразу всё наоборот!

– Сгинь! – крикнула Собака.

– Ха-ха-ха! – расхохотался Хромой Лис. Все подхватили собачьи слова и закричали:

Брамстеньга, бочка, фок и грот,
И – сразу всё наоборот:
И грот, и фок, и бочка,
Исчезни вмиг – и точка!

Лис хохотал; пираты дрожали так, что трясся корабль.

– Эх ты, лысая кошка, карамба! – сказал Лис. – Утопленники разве хромают? Смотри! – спрыгнул с фальшборта, пошёл по палубе, опираясь на костыль.

Кот, разрывая тончайшие кружева на манжетах, выхватил пистоль:

– Не подходи!

А сам отступал, отступал, пистоль дрожал в его лапе.

– А-а-а! – закричал Кот, когда отступать стало некуда, и выронил бы пистоль за борт, если бы Лис не подхватил его.

– Держи, карамба! – бросил пистоль Кабану. – Ха-ха-ха!

И снова заплясал, запел:

Карамба!
Карамба!
Лис пиратский, хромоножка,
Плавал я под кличкой Крошка,
Знаю океаны наизусть.
Не боюсь ни урагана,
Ни грозы, ни атамана –
Ничего на свете не боюсь!

Кот спокойно надел шляпу:

– Это он!

– Он… – выдохнула Собака.

– Ухх! – ухнул Кабан.

– Взять его! – спокойно сказал Кот.

– Ну, тихо! Ну, спокойно! – заулыбался Хромой Лис. – Я знаю, как найти Золотой остров.

– Ах-х! – ахнула Собака.

– Из чистого золота! Потому что каждый листочек на каждом дереве там – сто монет!

– Ухх! – ухнул Кабан.

– Врёшь! – рявкнул Кот.

– Кровь пролью! Карррамба! – Лис выхватил нож, полоснул по лапе. – Вот!

– Веди нас! Веди! – завизжала Собака.

– Ухх! Вот настоящий атаман!

– Лис – атаман! Я знала! Я чувствовала! – Собака сорвала красную шляпу с Кота и с поклоном подала Лису. – Да здравствует новый атаман!

– Да здравствует! – пробормотал Кот. Плюнул на лапу, пригладил лысину. – Ну, Собака!..

А Хромой Лис взбежал на мостик, крикнул:

– Надо перехватить Львёнка с Китом в океане! Когда они будут подплывать к острову! Вперёд!

И запел:

Поднять, пираты, паруса,
И всех свистать наверх!
Вам Лис покажет чудеса,
Хромой – ха-ха! – вот смех!

кричал Лис. –

Там всё в сиянье золотом
На острове на том!

На мачтах взвились чёрные паруса, под клотик взлетел пиратский флаг с костями и черепом, и пиратский бриг, отсалютовав из пушек, двинулся к Золотому острову.

ГЛАВА ПЯТАЯ, В КОТОРОЙ ПИРАТЫ БЕРУТ В ПЛЕН ЛЬВЁНКА

Каждый день солнце поднималось справа и заходило слева, – это потому, что Львёнок с маленьким Китом плыли прямо на север.

К счастью, океан был спокоен – иначе как бы удержался Львёнок на спине у Кита?

На третьи сутки на горизонте показался Золотой остров.

Я – Львёнок, я – Львёнок,
Я – Львёнок молодой, –

заплясал, запел Львёнок. –

Я вижу в океане
Остров Золотой!

– И я! Я тоже вижу!

И тут – плюх! – ядро из пиратской пушки подняло фонтан слева от Кита, и только через мгновение они услышали грохот.

«Как же я не заметил пиратов? – изумился Львёнок. – Откуда они взялись?»

Правда, Львёнок никогда прежде не видел пиратов, но он сразу догадался, что это – они: у кого ещё будут такие чёрные паруса, такой страшный флаг?

– Держись, Львёнок! – крикнул Кит. – Мы уйдём от погони!

Но не так-то просто было уйти от пиратов. Они неслись на всех парусах, палили из пушек и, обнявшись за плечи, плясали на полубаке:

Мы – пираты, мы – злодеи, мы – злодеи.
Ха-ха-ха!
В мире нет злодеев злее и храбрее.
Ха-ха-ха!

И тут Собака пальнула из пушки, и ядро просвистело прямо над ухом Львёнка.

– Поворачивай! – крикнул Львёнок. – Их надо увести от острова!

Он сразу догадался, что пиратам нужен Золотой остров, а иначе зачем бы они гнались за ними в океане? Но пираты уже настигли маленького Кита.

– Вперёд! На абордаж! Кидай сеть! – крикнул Хромой Лис, и Собака с Кабаном накрыли Львёнка огромным сачком.

– Пустите! Пустите меня! – зарычал Львёнок. Но его уже потащили на палубу.

– Льва – к мачте! – распоряжался Лис. – Морским узлом. По Киту – огонь! Пли!

Собака пальнула.

– Мазила! – крикнул разжалованный Кот. – Дай-ка я.

И сам забил банником ядро в пушку.

Ча-ча-ча!
Ча-ча-ча!
Кровь злодеев горяча! –

выбивали чечёточку Кабан и Собака.

– Цельсь! – крикнул Лис

Собака с горящим фитилём прыгнула к пушке.

– Огонь!

Но Китёнок изловчился и в этот самый миг ударил корабль хвостом – бух!

Рухнула мачта, пираты чуть не слетели в воду, а Львёнок схватил банник и стал им лупить пиратов:

– Вот вам! Вот! Вот!

– Держись! – кричал маленький Кит. – Сейчас они все пойдут ко дну!

Но тут Кот набросил на шею Львёнка петлю, перекинул верёвку через рею, дернул…

– Ой! – привстал на цыпочки Львёнок.

– Кит! – заорал Кот. – Подойдёшь – вздёрну Льва на рею!

Ча-ча-ча!
Ча-ча-ча! –

снова заплясали пираты;

А Китёнок отплыл в сторону и грустно-грустно запел:

Солнце село на волну,
Солнце село на волну…
Золотой копной соломы,
Золотой копной соломы…

«Карамба! – вскричал про себя Лис. – Ведь это же мой Китёнок! Китёнок, который спас мне жизнь… Но я же не Собака и не Кабан, чтобы забыть добро…»

– Пираты! Слушай мою команду! – крикнул Лис. – Отпустить Льва!

– Отпустить Льва? – изумился Кот.

– Льва? – завыла Собака.

– Ух-х! С ума сошёл! Вон у меня какая шишка!

– И у меня!

– А это? – И Кот показал багровую ссадину на лысой башке.

– Вздёрнуть Льва! Вздёрнуть!

– На рею! – закричали все.

Хромой Лис выхватил два пистоля и взвёл курки:

– Кто атаман?

Но Собака на животе проползла Лису за спину и ударила его пистолем по голове. Лис пошатнулся, упал…

А Собака подобрала с палубы красную атаманскую шляпу и, низко кланяясь, протянула её Коту:

– Ваша, Ваш Вышство…

Кот медленно надел шляпу:

– Льва – в клетку! Будет заложником! Вперёд!

Мы – пираты, мы – злодеи, мы – злодеи.
Ха-ха-ха!
В море нет злодеев злее и храбрее.
Ха-ха-ха! –

запели пираты. Собака встала к штурвалу, и пиратский корабль понёсся к сияющему вдали Золотому острову.

Бедный Китёнок плыл следом и тихонечко пел:

От китовых усов до хвоста
Вся надежда теперь на Кита!
Как же быть мне
И что же мне делать –
Подскажите Китёнку, друзья, –
На корабль не взобраться пиратский
И на сушу мне выйти нельзя…

ГЛАВА ШЕСТАЯ, В КОТОРОЙ СОБАКА ПОЁТ ПЕСНЮ

Пиратский бриг подошёл к Золотому острову. С капитанского мостика остров был весь как на ладони и сиял, как двойной испанский пиастр.

Грустный Львёнок сидел, запертый в клетке; рядом – прикрученный к мачте, томился Хромой Лис.

Эй, командуй, атаман,
Якорь бросить в океан! –

завизжала Собака.

– Отдать якорь! – приказал Кот. И пираты, и пес кинулись выполнять команду:

Этот остров был ничей,
Нынче – остров богачей!
Пляши – хохочи,
Мы теперь богачи!

– Убрать паруса!

И Кабан с Собакой взлетели на реи.

Срежем ветки золотые –
Снова станем молодые! –

пели они. –

Пляши – хохочи,
Мы теперь богачи!

– Хорошо ли прикручен Лис?

– Ух! Ух! – доложил Кабан.

– Надёжно ли заперта клетка?

– Не извольте беспокоиться, Ваш Вышство!.. – склонилась в поклоне Собака.

– Спустить шлюпку!

Нам богатство привалило –
Ча-ча-ча!
Не найдёшь нигде богаче
Богача! –

завыли пираты, и шлюпка закачалась на лёгкой волне.

А Хромой Лис, извиваясь у мачты, незаметно перетирал верёвку.

«Ещё чуть-чуть, – думал Лис, – и – свобода!»

– Слушай мою команду! – крикнул Кот. – Я и Кабан…

– И я! – тявкнула Собака,

– Ты остаёшься! Если Кит подойдёт к нашей шлюпке, застрелишь Льва. Слышишь, Кит?

– Слышу!.. – глухо донеслось до пиратов.

Китёнок кругами ходил вокруг корабля и не знал, что ему делать.

– Да здравствует атаман! – завопил Кабан, и Кот первым сошёл в шлюпку.

Кабан прыгнул следом, а Собака заплясала, запела:

Я – злая,
Я – злая,
И это каждый знает,
И это каждый знает,
Что нет Собаки злей.
Не лаю.
Не лаю,
Но как врага узнаю –
Кидаюсь,
Кусаю
Сильнее сотни змей

И пока она пела-плясала, Хромой Лис освободился от верёвки и, когда она закончила петь-плясать, так огрел Собаку кривым костылём, что она шмякнулась на палубу и замолчала.

– Выходи, Лев! – сказал Лис и открыл клетку.

– Ты… Ты зачем меня выпускаешь? – изумился Львёнок.

– Не твоя забота! Каррамба! Зови своего Кита и проваливай!

– Кит! Маленький Кит!

– Я здесь, Львёнок! Прыгай!

– Сейчас! Сейчас!.. Нет! – Львёнок вдруг остановился – Никуда не уйду!

– Ты что – кар-рамба! – спятил? – изумился теперь Хромой Лис.

– Никуда не уйду! – повторил Львёнок и показал на Золотой остров. – Вон они уже всю липу оборвали! А без золотых цветов для Обезьянки я не уйду!

И тут над бортом появилась голова Кабана.

Лис мгновенно затолкал Львёнка в клетку, захлопнул дверцу, сам встал к мачте.

– Ух! Ух! Собака, помоги! – заухал Кабан.

– Её нет.

– Ух!.. А где она?

– Поплыла к вам, – сказал Лис.

– Ух! Ух! Как?!

– По-собачьи.

– Ух… Ладно. Помоги ты.

– Я не могу, я привязанный.

– Ух!.. Ладно, я сам…

И Кабан перебросил через борт охапку золотых веток. «Куда же подевалась Собака?» – бормотал Кабан, гребя к берегу.

А Хромой Лис снова выпустил Львёнка:

– Вот тебе золотые цветы, каррамба! А теперь пропаливай!

– Я здесь! Прыгай, Львёнок! Бежим!

– Бежим с нами, Храбрый Лис, – сказал Львёнок. – Тебе несдобровать!

– Семь бед – один ответ, – усмехнулся Лис и запел:

Мой дом – карамба! – океан,
Корабль пиратский мой
От южных ветров вечно пьян,
От волн всегда хмельной…

– Проваливай! Каррамба! Лечи свою Обезьянку!

– Прощай, Храбрый Лис! Я никогда тебя не забуду! – И Львёнок с охапкой золотых веток исчез за бортом.

– Спасибо, Лис! – донёсся голос маленького Кита.

– Это тебе спасибо, Китёнок! – пробормотал Лис и, усмехнувшись, добавил: – Не мог же я поступить иначе…

Он прошёлся по палубе, затащил в клетку оглушённого пса, задвинул засов и улёгся на куче золотых веток, закинув лапу на лапу.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ, В КОТОРОЙ ХРАБРЫЙ ЛИС ОТКАЗЫВАЕТСЯ БЫТЬ ПИРАТОМ

Пригревало солнце, тихонько плескала в борт волна…

Хромой Лис задремал.

Его разбудил голос Кота:

– Собака, трап! Эй, Собака!

И, не дождавшись трапа, на борт вскарабкались Кот и Кабан с охапками золотых веток.

Ух!
Пляши-хохочи,
Мы теперь богачи –

было запел Кабан, но тут же умолк, оглядываясь.

И Кот, бросив свою охапку, завертел головой в красной атаманской шляпе:

– А где?.. А кто э-э-э… Собаку?

– Я, – сказал Лис.

– Как?!

– Молча. Она – спела, я её – по башке: ты же знаешь, кар-рамба, как она плохо поёт?

– Ух! Ух! Где Лев? – заухал Кабан.

– Сбежал, – спокойно сказал Лис.

– Да ты знаешь, что мы с тобой сделаем?! – завопил Кот. – Разоружить!

Кабан кинулся к Лису, но тот вскочил на бочку, выхватил пистоль:

– Назад!

И заплясал, запел:

Кар-рамба!
Кар-рамба!
Лис пиратский хромоножка,
Плавал я под кличкой Крошка,
Знаю океаны наизусть.
Не боюсь ни урагана,
Ни грозы, ни атамана –
Ничего на свете не боюсь! –

и кинул пистоль Коту.

– На! Возьми! – сказал Лис. – Ну что тебе, жалко, что ли? Какая-то Собака… Какой-то Львёнок… Ну, сбежал… Скажи, Кабан! Да на что они нам?

Кот засунул пистоль за пояс, прищурившись, поглядел на Хромого Лиса, тихо сказал:

– Взять его!

– Я тебе – пистоль, а ты – взять! Лысая, кар-рамба, кошка! – усмехнулся Лис.

Кабан кинулся, схватил Лиса.

– Из-за этого болвана, – сквозь зубы процедил Кот, – теперь не мы одни будем знать дорогу к Золотому острову. Ведь на следующий год здесь снова распустятся золотые цветы!

– Золотые, Ваш Вышство! – очнулась Собака.

– Ожила? Выходи! Лиса – в клетку! – приказал Кот.

– Не золотые! Не золото это! – крикнул из клетки Лис.

– Как?

– А так! Обыкновенные цветы обыкновенной липы! Только в руках друзей они становятся чистым золотом дружбы! А вы разве друзья? Обыкновенные злодеи!.. Всё! Не пират я больше!

И Лис, вцепившись когтями в прутья клетки, запел:

Всю жизнь я был пиратом,
Но понял под конец:
Богатство – это братство
Преданных сердец.

– Молчать! – завопил Кот. – Сейчас мы тебе придумаем самую страшную казнь!

– Придумывайте, – усмехнулся Храбрый Лис.

И запел:

Если сердце злое,
Замысел жесток,
Золото любое –
Пепел и песок!

– Атаман! – завизжала Собака. – Гляньте-ка!

И все увидели, как прямо на глазах куча золота на палубе стала тускнеть.

– Ух!.. Наше золото!..

– Наше золото! – завыл Кот. – Это колдовство! Это Лев с Китом! Поднять паруса! В погоню!

Собака прыгнула к штурвалу, Кабан, Кот – на реи, и чёрный пиратский бриг рванулся в погоню.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ, В КОТОРОЙ СВЕРКАЮТ МОЛНИИ И ГРОХОЧЕТ ГРОМ

Никто не помнил такого шторма! Это был не шторм – ураган!

Не успели пираты отойти от Золотого острова, как набежали тучи, засверкали молнии и грянул гром. И волны, одна больше другой, стали захлёстывать корабль.

А Кит с Львёнком давно уже были в открытом океане.

– Они за нами гонятся! – оглядываясь, крикнул Львёнок.

– Держись, Львёнок! За нами гонится ураган!

«Только бы уберечь ветки!» – думал Львёнок. И сам не понимал, как ещё держится на спине у Кита.

– Держись! Держись! – кричал Китёнок.

– Я держусь! Держусь!

И тут их с головой накрыла волна.

– Китёнок! Китёнок! Унесло ветки! Все до одной!

«Держись! Держись!» – шептал Китёнок. И просил всех добрых волшебников, чтобы они сохранили, спасли Львёнка.

А ветер выл, вздымались целые водяные горы, и чёрный пиратский бриг терпел бедствие.

– Мы тонем! Тонем!.. Ух!.. – ухал Кабан.

– Спасите наши души! – визжала Собака.

– Без паники! – орал Кот. – Рубить мачту!

Пираты свалили мачту.

– Ух!.. В трюме по шею воды, атаман!

– Груз – за борт!

Выбросили бочки.

– Вода прибывает! – скулила Собака.

– Лиса – за борт!

– С клеткой, Ваш Вышство?

– Живей! – кричал Кот.

Столкнули за борт клетку с Хромым Лисом, и тут рухнула вторая мачта, и пиратский парус, как чёрную птицу, унёс ураган.

– А-а-а!.. Наш парус!.. Спасите!.. – взвыли пираты, и корабль без мачт пропал в волнах.

А ветер выл, молнии сверкали, грохотал гром, и вдруг – на гребне самой большой волны – молния высветила Хромого Лиса.

Он был страшен!

Мокрый, взъерошенный, Лис вцепился когтями в прутья клетки и, сверкая зубами, пел:

Каррамба!
Не боюсь ни урагана,
Ни грозы, ни атамана –
Ничего на свете не боюсь!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ, И ПОСЛЕДНЯЯ, В КОТОРОЙ ВСЁ ХОРОШО КОНЧАЕТСЯ

Как спокоен океан после большого шторма!

Ну кто бы подумал, что по этой ласковой глади ходили водяные горы?

Грустный Львёнок сидел на берегу, рядом положил голову на песок Китёнок, и старый Попугай хлопотал вокруг бездыханной Обезьянки.

– Спасибо, Китёнок! Спасибо, Попугай! Вы сделали всё, что могли, а я… а я…

И Львёнок сквозь слёзы запел:

Ах, я несчастный Львёнок –
Мне даже петь невмочь:
Я бедной Обезьянке
Ничем не смог помочь.
Те ветки золотые
Я вёз, прижав к груди,
Но волны штормовые
Их вырвали в пути.

– Бедная Обезьянка! – вздохнул Китёнок.

И все заплакали.

Но тут к берегу подплыл Лис в деревянной клетке под чёрным пиратским парусом с огромной охапкой золотых цветов.

– Кар-рамба! – крикнул Лис. – Я спасся! Спасся! Держите! – И бросил Попугаю охапку золотых цветов,

– Сейчас! Сейчас! – вскричал Попугай. – Я мигом! Я мигом заварю золотого чаю!

А Лис вышел на берег и запел:

Всю жизнь я был пиратом,
Но понял под конец:
Богатство – это братство
Преданных сердец!

– Вот тебе моя лапа, Львёнок!

И они обнялись.

И тут же явился Попугай с чаем, и все стали поить Обезьянку.

Но стоило ей только глотнуть дымящегося золотого чаю, как она открыла глаза и крикнула:

– Я выздоровела! Выздоровела!

Вскочила и заплясала.

– Она выздор-р-р-ровела! – кричал Попугай, и уже все вокруг пели и плясали.

И даже Китёнок пел, приплясывая на волне:

Я б вышел на песочек,
Надел бы сапоги;
Как жаль, что у Китёнка
Нет ни одной ноги!..

– Эх, сплясал бы и я с вами!.. – вздохнул Хромой Лис. – Да…

– А ты глотни золотого чаю!

– Скорей!

– Скорей!

И Лис сделал глоток… другой…

– Бр-р-р-рось костыль! – закричал Попугай.

– Брось!

– Брось!

– Ох! Что это? – воскликнул Лис. – Я чувствую, как у меня оживает нога! Кар-рамба!

И он бросил костыль и пустился в пляс:

Споём о чае золотом,
О – ча-ча-ча – густом! –

пел и плясал Лис. –

Кто был хромым, попил чайку
И побежал бегом!

– Какие у тебя друзья, Обезьянка! Я тоже хочу быть твоим другом!

И Лис обнял Обезьянку и стал гладить её доброй когтистой лапой.

– Прррекрасно! Прррекрасно! – кричал Попугай. – Моя баббушка… Моя баббушка… Она бы прррослезилась, если бы узнала, что её внук подр-р-р-ружился с настоящим пир-ратом! – И он кинулся в объятья Лиса.

– Стоит нам только всем вместе… – неслышно сказал Китёнок, но его все услышали…

– Всем! – подхватил Львёнок.

– Вместе! – сказал Хромой Лис.

– …как следует захотеть, – продолжал Китёнок, – и все станут здоровы и счастливы. Давайте дружить и никогда не расставаться! Прыгайте ко мне на спину!

И все прыгнули Китёнку на спину и поплыли, поплыли, махая лапами, к утопающему в океане солнцу.

– До свидания!..

– До свидания!..

– Мы встретимся!..

– Мы ещё встретимся!..

– Мы не расстаёмся! – кричали все. И тут зазвучала – мелодия океанской песни маленького Кита.

Солнце село на волну, –

запел Китёнок.

Солнце село на волну, –

подхватили все, –

Золотой копной соломы,
Золотой копной соломы…
Медленно пошло ко дну.
Солнце утопает…
Солнце утопает…
Даже чайки не кричат…
Солнце в море утопает,
Лишь соломинки торчат.

И вот на этой океанской песне маленького Кита заканчивается наша необыкновенная история.