Художник Гершуни Е.

Тоска по родине

Скорый поезд медленно ехал мимо сосновой рощи.

В купе расположились двое: молодой толстяк Бегемот и бородатый Козёл.

– Ну, а что ты теперь видишь за окном? – допытывался Козёл.

– Пальмы, – отвечал Бегемот, моргая маленькими добрыми глазками.

– А с ветки на ветку кто прыгает?

– Обезьяны.

– Да не пальмы и обезьяны там, а сосны и белки! – вскричал Козёл. – Раскрой глаза! Ну, что с тобой делать, а? – сокрушался он.

Строгий Козёл работал доктором в областном зоопарке и вёз Бегемота на консультацию к медицинскому светилу – Горному Козлу, крупному специалисту столичного зоопарка. У Бегемота вдруг обнаружилось редкое заболевание: порой он видел то, чего нет.

– Не можешь ты всего этого видеть, – укорял доктор Козёл смущённого Бегемота. – Ведь ты здесь, у нас, родился и свою Африку никогда не видел!

– А вот и вижу, – твердил Бегемот.

– Это тебе чудится.

– Почему?

– Не знаю, – жалобно проблеял Козёл. – Случаются и не такие видения. Разберёмся в твоём заболевании. Вон и глаза у тебя – красные.

– А почему у бегемотов глазки красненькие, – неожиданно спросил Бегемот, – знаете?

– Почему?.. – оторопел Козёл.

– Чтобы легче в земляничке прятаться!

– Да ну тебя с твоими шуточками! Тут дело нешуточное!

Поезд по-прежнему медленно тащился по равнине с редкими сосновыми и берёзовыми рощами. Смеркалось… На автомобильных переездах появились зайчихи с фонарями и флажками.

– А что ты теперь там видишь? – опять начал Козёл, показывая на очередную зайчиху с фонарём.

– Фонарь.

– Правильно, – оживился доктор. – А кто его держит?

– Макака, – простодушно ответил Бегемот.

– Тьфу ты! Опять!.. Тяжёлый случай.

– Тяжело, – согласился Бегемот. – А сладенького у вас ничего нет? Мне тогда сразу будет легче.

– На тебе деньги, пастилы в буфете купи. Розовой! – крикнул Козёл уже вдогонку Бегемоту. – Я белую не люблю.

Пастилы Бегемот не купил. Буфет был закрыт на санитарный час.

«Понятно, – догадался он. – Санитары ужинают».

Поезд остановился. Какая-то станция. Ларёк на перроне. И очереди нет.

Но розовой пастилы в ларьке не оказалось. Пришлось бежать на привокзальную площадь. Да и там не сразу найдёшь.

В конце концов, пока он искал и покупал пастилу, поезд ушёл. Такое разве что в страшных снах приснится!..

Бегемот понёсся за поездом. Сначала по шпалам, потом по боковой тропе, затем по пыльному просёлку.

Путь преградила речка. Бегемот так спешил, что сбил с ног Енота-полоскуна, который стирал у брода свою полосатую рубаху.

В мгновение ока Бегемот вплавь перебрался на другой берег. Брод бродом, да ноги-то у него короткие! А Енот невозмутимо уплывал себе вниз по течению, продолжая свою стирку.

– Извини, друг! – опомнившись, крикнул ему Бегемот.

– Зелёный крокодил тебе друг! – сердито откликнулся Енот-полоскун.

– Верно, – наивно просиял Бегемот. – Я тоже почему-то так думаю. Умён, понимает!

Поезд скрылся вдали…

На своё счастье, Бегемоту удалось остановить попутный грузовик.

– Поезд ушёл! – взмолился он. – Догнать не могу!

Шофёр, круторогий Баран, посочувствовал:

– Запарился, аж мокрый. Полезай в кузов. Мы его на следующей станции перехватим.

И машина помчалась вдогонку за поездом. Она даже обогнала его, но вскоре пришлось остановиться. На переезде, на глухом полустанке, дорогу преградил шлагбаум.

Баран и Бегемот вылезли из машины.

У переезда стояла Зайчиха с фонарём и флажком.

– Кормят-то хоть ничего? – спросил Баран своего пассажира.

– Где? В зоопарке?

– А разве ты не оттуда сбежал?

– Я не сбежал, я просто отстал. А кормят, честно скажу, плохо.

– Сейчас всем плохо, – вздохнул шофёр. – Свинская жизнь!

Из домика возле переезда донёсся плач зайчонка.

Послышался шум приближающегося поезда.

– Милок, подержи фонарь, – обеспокоенно попросила Зайчиха Бегемота, вручила ему фонарь, флажок и упрыгала к домику.

Поезд медленно проходил переезд. Внезапно Бегемот увидел в окне доктора Козла и радостно замахал ему фонарём.

Козёл остолбенел, не поверив глазам своим, затем отшатнулся и упал без чувств на лежак. Виданное ли это дело – на каком-то глухом полустанке, на переезде, стоит его пациент с красным фонарём!

Состав ушёл.

Грузовик доставил Бегемота к следующей остановке поезда как раз вовремя.

– Большое африканское спасибо! – горячо поблагодарил Бегемот шофёра. – А знаете, вы очень на антилопу похожи!

– Моя отдалённая океаном родственница, – согласился Баран. Не Козёл. Не стал спорить.

Когда Бегемот вошёл в свое купе, доктор Козёл по-прежнему лежал без чувств. Такое потрясение!

Бегемот побрызгал на него остывшим чаем из стакана.

– Ох!.. – приоткрыл глаза доктор. – Это ты?

– Ага. Я пастилы принёс. Розовой!

– Какая тут пастила?.. – слабо пробормотал Козёл. – Не поверишь… Гляжу я в окно, а на глухом полустанке, у переезда, ты стоишь и мне красным фонарём машешь!

– Тяжёлый случай, – обеспокоился Бегемот. – Нешуточное дело.

– Ещё бы!

– Может, почудилось? Может, видения? Может, снова в окно поглядите?

– Боюсь, – наотрез отказался Козёл и закатил глаза.

В столице Бегемот принёс на плече стонущего Козла в зоопарк и сдал его, как говорится, с рук на руки крупному медицинскому светилу – Горному Козлу.

– А нам сообщали, что бегемота на консультацию привезут. Вечно напутают!

Привели Козла в чувство лошадиной дозой нашатыря.

– На что жалуетесь?

– На него, – сразу указал Козёл на Бегемота. – Видать, заразился.

– Чем? – строго спросил Горный Козёл.

– Чем-чем… – проблеял Козёл. – Вижу то, чего нет. Представляете, едем мы в поезде, гляжу я в окно и вижу: на глухом полустанке, у переезда, он стоит, – и указал на Бегемота, – и красным фонарём мне машет!

– Шутите?

– Какие там шутки! Того и гляди, копыта отбросишь!

– Да, нешуточное дело, – призадумался Горный Козёл.

– Тяжёлый случай, – уже привычно поддакнул Бегемот.

– Будем лечить. Необходим абсолютный покой.

– И пастила. Он розовую любит, – посоветовал Бегемот.

– Учтём ваше пожелание как специалиста.

– Да какой он специалист? – вскинулся было бородатый Козёл. – За окно поезда смотрит, а там обезьяны по пальмам скачут!

– Успокойтесь, батенька, успокойтесь!

И сёстры-лисоньки, мигом уложив брыкавшегося Козла на каталку, увезли его в отдельную палату. С цветным телевизором.

Почему Бегемот во всём не признался?

«Пусть доктор полечится, – полагал он, – полежит, отдохнёт. Намучался с нами, горемыка, в нашем зоопарке-то. Нас много, а он один».

А сам себе Бегемот сказал: «И чего тут такого, что иногда я вдруг родину вижу, хоть её никогда и не видел? Что тут плохого? Может, я по ней тоскую!»