Художник Елисеев А.
Собачье царство
Шура и Юра были злые мальчишки. Жил у них пёс Полкан. Они мучили и дразнили его. Привяжут к хвосту бумажку, подожгут её спичкой, хвост у него загорится, ему больно, он плачет, визжит, а они смотрят на него, и смеются над ним, и бросают в него снежками, и обливают его холодной водой. Такие нехорошие злые мальчишки! А то запрягут его в санки, усядутся на санках вдвоём и требуют, чтобы он возил их по улице. Ему тяжело, он устал, еле дышит, вот вот упадёт, а они погоняют его и хлещут его длинным кнутом.
Трудно жилось Полкану! Но он был терпеливый и добрый и прощал этих жестоких мальчишек. А они с каждым днём становились всё злее и злее.
И вот наконец он не выдержал. Как-то утром, когда дети отправились в школу, он выбежал из своей будки и бегом-бегом – по полям, по лесам, по горам – до самого Собачьего царства!
В Собачьем царстве ни одного человека: там живут собаки, собаки, собаки, даже кошки там нет ни одной: всё мопсы, бульдоги, таксы, болонки, овчарки, и много простых дворняг. Собаки гуляют под зонтиками, собаки толпятся в кино, собаки читают газеты, собаки продают, собаки покупают…
И везде: на улицах, в трамваях, в автобусах, в магазинах, в квартирах только и слышно: гав, гав, гав, гав…
Посредине Собачьего царства – огромная золоченая будка. В ней живет царь всех собак знаменитый Уляляй Восемнадцатый. Он в золотом ошейнике, и на голове у него золотая корона.
Рассказал Полкан собачьему царю Уляляю, как мучили его Шура и Юра, как бросали в него снежками, как обливали его на морозе холодной водой. Царь выслушал его и сказал:
– Ты, Полкан, оставайся здесь, отдохнёшь, погуляешь, а этих негодных мальчишек завтра же доставить ко мне!
Тут все собаки зарычали, завыли, залаяли и позвали кудлатую дворнягу Барбоску:
– Ступай и приведи поскорее к царю этих злых и жестоких мальчишек!
И кудлатая дворняга Барбоска замахала кудлатым хвостом и тотчас же пустилась к тому дому, где живут Шура и Юра.
Они ещё не вернулись из школы.
Барбоска встала у крылечка и ждёт. Вот они идут, вот пришли, и как увидали Барбоску, захлопали в ладоши от радости:
– Какая здоровенная собака! Дайка мы запряжём её в большую тележку, и она повезёт нас по полям, по лесам, по горам. А мы будем бить её кнутом и покрикивать.
И вот они сели в тележку вдвоём, и погоняют Барбоску кнутом. А Барбоска того и ждала, полетела она, как стрела.
Ах, как весело ехать так быстро! Но куда она везёт их? Дорога незнакомая, страшная. Дремучие леса и высокие горы!
– Эй, собака, куда ты везёшь нас?
А собака как будто не слышит. Всё бежит и бежит вперёд!
– Тпру! – закричали они. – Эй, ты, собака, стой!
Но собака как будто не слышит: бежит и бежит вперёд.
Мальчики испугались, заплакали и стали кричать:
– Спасите! Помогите! Эта собака – бешеная! Остановите её.
Но кругом – никого! А собака бежит и бежит.
– Слушай, собака! – взмолились они. – Мы дадим тебе хлеба и мяса! Отпусти нас домой, ну пожалуйста!
Но Барбоска и слушать не хочет: несётся вперёд и вперёд, и вот наконец они прибыли в город Кусилай, столицу Собачьего царства.
Тотчас же подбежали к ним какие-то страшные чёрные псы.
– Кто вы такие? – спросил у них Шура.
– Куда мы попали? – спросил у них Юра.
– Это столица Собачьего царства, – ответили чёрные псы, – а мы – городские стражники. Мы вас давно поджидаем. Вас велено доставить к царю.
Испугались Шура и Юра, руки-ноги задрожали у них, и они заплакали опять:
– Отпустите нас, пожалуйста, домой!
Но тут подбежали бульдоги, запряжённые в красивый экипаж. Мальчиков усадили туда, и бульдоги примчали их к золочёной будке царя Уляляя.
Уляляй вышел из будки такой злой и сердитый, что мальчики думали: он разорвёт их в клочки.
Чёрные стражники поклонились царю и сказали:
– Вот, ваше собачье величество, это те самые злодеи-мальчишки, которых вы приказали представить пред ваши светлые очи.
– Р-р-р-р-р! – ответил царь Уляляй и оскалил свои острые зубы.
«Сейчас он разорвет нас на части!» – подумали в ужасе Шура и Юра.
– Отпустите нас домой! – закричали они. – Мы будем хорошие, добрые и не станем никого обижать.
– Я вам не верю! – сказал Уляляй. – Вы глупые и злые грубияны, и вам весело мучить собак. Оставайтесь же у нас в Собачьем царстве, покуда не станете добрей и умней!
И вот набросились чёрные огромные псы на Шуру и Юру, схватили их зубами и потащили куда-то. Долго волок ли они мальчиков по каменистой дороге и наконец впихнули в какую-то будку. То была собачья конура. Мальчики пытались убежать, но псы надели на них тугие ошейники и посадили их на железную цепь. Цепь была очень короткая, и вспомнили Шура и Юра, что и у Полкана там, дома, на родине, тоже была короткая цепь.
Ни на шаг от будки они не могли отойти. Они упали на грязную солому и заплакали. Долго не могли они заснуть, но когда, наконец, заснули, – им приснилось шоколадное мороженое. Как будто они обедают с папой и мамой, и к обеду у них сладкий компот и мороженое. Но когда они проснулись, они нашли у себя на соломе только вонючие, гнилые объедки, кости какой-то рыбы, яичную скорлупу и твёрдую, как камень, корку хлеба.
Им так сильно хотелось есть, что они жадно набросились на чёрствую корку. Но тут прибежали два пса и отняли у них эту корку. Так и они когда-то отнимали еду у Полкана.
Долго они плакали от обиды и голода, но вот прибежала Барбоска, спустила их с цепи, запрягла их в тележку, уселась в неё и давай погонять их кнутом. Мальчики побежали.
Сначала было как будто легко, но с каждым шагом становилось всё труднее. Тележка тяжёлая, Барбоска тяжёлая, уздечка царапает губы – упали мальчики на землю и плачут: они выбились из сил, ослабели и дальше уже не могут бежать.
А Барбоска хлещет их кнутом:
– Н-но, лодыри! Вставайте! Бегите! Я вам покажу, как бездельничать!
Заплакали бедные пленники, а кругом столпились десятки собак: мопсы, бульдоги, сенбернары, таксы, пудели, овчарки, дворняги, лягавые, борзые и гончие. Важная болонка Жужу посмотрела на них и сказала:
– Так им и нужно, негодным мальчишкам! Не дальше, как этой зимою, когда я жила у них в городе, они окатили меня холодной водой. У меня потом три дня был отчаянный насморк. Три дня я чихала и кашляла. Тут все собаки грозно сказали «Р-p-p!» – и оскалили страшные острые зубы.
Вот-вот разорвут они Шуру и Юру в клочки!
Те поклонились Барбоске и очень вежливо попросили её:
– Пожалуйста, отведи нас к царю! Мы хотим ему что-то сказать…
Барбоска повела их к царю.
– Чего вы хотите? – зарычал на них Уляляй Восемнадцатый.
– Мы хотим быть хорошими, – сказали мальчики.
– А если хотите, тем лучше! Кто же вам мешает?
– Отпустите нас, пожалуйста, домой! Там мы сразу же станем хорошими.
– Позвать сюда Полкана! – сказал царь Уляляй.
Полкан прибежал, и, не сказав ни слова, взглянул на детей.
– Можешь ты простить этих мальчиков? – спросил Уляляй Восемнадцатый. – Они говорят, что уж больше не будут обижать и дразнить собак.
– С удовольствием, – ответил Полкан и засмеялся от радости. – Я верю, что они станут добрыми, потому что здесь, в нашем царстве, ты дал им хороший урок!
– Ну что ж! – сказал царь. – Ступайте! Видите, какой он добряк, ваш Полкан. Он гораздо добрее вас. И пусть это будет вам наукой: никогда не обижайте и не мучьте животных!
Дети поклонились и вышли. Им позволили сесть в тележку. Они сели и посадили с собою Полкана.
Шура обнял старого пса и сказал:
– Я так рад, что мы едем домой. Никогда уже, милый Полкан, я не буду тебя обижать.
Юра тоже охватил шею Полкана руками.
– Я постелю тебе чистой соломки, – сказал он, – и каждый день буду давать тебе самые вкусные кости!
Тогда подошла к ним Барбоска, впряглась в тележку и повезла их домой. Как они были рады снова увидеть и папу, и маму, и свой город, и свою комнату, и свой огород, и свой сад.
И стали они очень добрые, – не только к собакам, но и к кошкам, и к воробьям, и к утятам. Потому что: а вдруг есть кошачье царство? И утиное? И воробьиное?
И как им сделалось весело: они кормили Полкана, ласкали его, и резвились, и прыгали с ним, и ходили с ним вместе купаться: забросят палку в море, далеко-далеко, а он поплывёт вслед за нею, схватит её зубами, и принесёт её к ним, и визжит от радости, и весело виляет хвостом.
Больше уже не придётся посылать их к собачьему царю в город Кусилай, в Собачье царство.
Собачий царь Уляляй Восемнадцатый очень доволен ими.