Художник Николаев Ю.
Семь Семионов
Жили-были старик со старухой. И было у них семь сынов, и всех их назвали Симеонами. Не привёл им бог вырасти под надзором отца-матери: остались Симеоны сиротками. Вот они растут да растут, все один в одного и лицом, и статью, и каждое утро выходят пахать землю все семеро. Случилось так, что тою стороной ехал царь: видит с дороги, что далеко в поле пашут землю никак барщиной – так много народу! – а ему ведомо, что в той стороне не причитается барской земли. Вот посылает царь своего конюшего узнать, что за люди такие пашут, какого роду и звания, барские или царские, дворовые ли какие или наёмные? Приходит к ним конюший, спрашивает:
– Что вы за люди такие есть, какого роду и звания?

Отвечают ему:
– А мы такие люди, мать родила нас семь Симеонов, а пашем мы землю отцову и дедину.
И рассказывает, воротясь, конюший царю всё, как слышал. Удивляется царь.
– Такого чуда не слыхивал я! – говорит он и тут же посылает сказать семи Симеонам, что он ждёт их к себе в терем на услуги и посылки.
Собрались все семеро и приходят в царские палаты, становятся в ряд.
– Ну, – говорит царь, – отвечайте: к какому мастерству кто способен, какого ремесла кто придерживается?
Выходит старший.
– Я, – говорит, – могу сковать железный столб сажон в двадцать вышиною.
– А я, – говорит второй, – могу уставить его в землю.
– А я, – говорит третий, – могу взлезть на него и осмотреть кругом далеко-далеко всё, что по белому свету творится.
– А я, – говорит четвёртый, – могу срубить корабль, что ходит по морю, как по суху.
– А я, – говорит пятый, – могу торговать разными товарами по чужим землям.
– А я, – говорит шестой, – могу с кораблём, людьми и товарами нырнуть в море, плавать под водою и дале вынырнуть опять, где надо.
– А я – вор, – говорит седьмой, – могу украсть, что приглядится иль полюбится.
– Такого ремесла я не терплю в своём царстве-государстве, – отвечал сердито царь последнему, седьмому Симеону, – и даю тебе три дни сроку выбираться из моей земли куда тебе любо, а всем другим шестерым Симеонам приказываю остаться здесь.
Пригорюнился седьмой Симеон, заслышав речи царские; не знает, как ему быть и что делать.
В то время царю была по сердцу красавица царевна, что живёт за горами, за морями.
Вот бояре, воеводы царские и вспомнили, что вор, мол, пригодится и, может быть, сумеет похитить чудную царевну, и стали они просить царя оставить вора Симеона до поры до времени. Подумал царь и приказал его оставить.
Вот на другой день царь собрал бояр своих и воевод, и весь народ, приказывает семи Симеонам показать свои ремёсла. Старший Симеон, не долго мешкая, сковал железный столб в двадцать сажон вышиною. Царь приказывает своим людям уставить железный столб в землю; но как ни бился народ, не мог его уставить.

Тогда приказал царь второму Симеону уставить железный столб в землю. Симеон второй, недолго думая, поднял и упёр столб в землю.
Затем Симеон третий взлез на этот столб, сел на маковку и стал глядеть кругом далече, как и что творится по белу свету: и видит синие моря, видит сёла, города, народа тьму; но не примечает той чудной царевны, что полюбилась царю. И стал пуще глядеть во все виды и вдруг заприметил: у окна в далёком тереме сидит красавица-царевна, румяна, белолица и тонкокожа.
– Видишь? – кричит ему царь.
– Вижу.
– Слезай же поскорее вниз и доставай царевну, как там знаешь, чтоб была мне во что бы ни стало!
Собрались все семеро Симеонов, срубили корабль, нагрузили его всяким товаром, и все вместе поплыли морем доставать царевну за высокими горами, за синими морями.

Вот пристают к неведомому острову у пристани.
А Симеон меньшой взял с собою в путь сибирского кота учёного, что может по цепи ходить, вещи подавать, разные штуки выкидать.

И вышел вор Симеон со своим котом сибирским, идёт по острову, а товарищей-ребят просит не выходить на землю, пока он сам не придёт назад.
Идёт по острову, приходит в город и на площади пред царевниным теремом забавляется с котом учёным с сибирским: приказывает ему вещи подавать, через плётку скакать.

На ту пору царевна сидела у окна и завидела неведомого зверя, какого у них нет и не водилось отродясь. Тотчас же посылает прислужницу свою узнать, что за зверь такой и продажный али нет? Слушает вор Симеон красную молодку, царевнину прислужницу, и говорит:
– Зверь мой – кот сибирский; а продавать – не продаю ни за какие деньги, а коли крепко кому он полюбится, тому подарить – подарю.
Так и рассказала прислужница своей царевне, а царевна снова подсылает свою молодку к Симеону-вору:
– Крепко, мол, зверь твой полюбился!
Пошёл Симеон во терем царевнин и принёс ей в дар кота своего сибирского; просит только за это пожить в её тереме три дни и покушать царского хлеба-соли, да ещё прибавляет:
– Научить тебя, прекрасная царевна, как играться и забавляться с неведомым зверем, с сибирским котом?
Царевна позволила, и вор Симеон остался ночевать в царском тереме.

Пошла весть по палатам, что у царевны завёлся дивный неведомый зверь; собрались все, и царь, и царица, и царевичи, и царевны, и бояре, и воеводы, все глядят, любуются – не налюбуются на весёлого зверя, учёного кота. Все желают достать и себе такого и просят царевну; но царевна не слушает никого, не дарит никому своего сибирского кота, гладит его по шерсти шёлковой, забавляется с ним день и ночь, а Симеона приказывает поить и угощать вволю, чтоб ему было хорошо.
На третий день благодарит Симеон за хлеб-соль, за угощенье и за ласки и просит царевну пожаловать к нему на корабль, поглядеть на устройство его и на разных зверей виданных и невиданных, ведомых и неведомых, что привёз он с собою.
На другой день с нянюшками и мамушками отправилась она из дворца на корабль Симеона посмотреть на зверей его виданных и невиданных, ведомых и неведомых.

Приходит; у берега поджидает её Симеон меньшой и просит не прогневаться и оставить всю свиту на берегу, а саму царевну пожаловать на корабль:
– Там-де много зверей разных и красивых; какой тебе полюбится, тот и твой! А всех одарить не можем.
Царевна согласилась и приказала нянюшкам да мамушкам подождать её на берегу, а сама пошла за Симеоном на корабль глядеть дива дивные, зверей чудных.

Как взошла – корабль и отплыл, и пошёл гулять по синему морю.
Царь ждёт не дождётся царевны. Приходят нянюшки да мамушки, плачутся, рассказывая о своём горе. И разгневался царь, приказал сейчас же устроить погоню.
Снарядили корабль, и погнался царский корабль за царевной.
Как увидали семь Симеонов, что погоня уж близко, вот-вот догонит! – нырнули и с царевной, и с кораблём. Долго плыли под водою и поднялись наверх тогда, как близко стало до родной земли.
А царская погоня плавала три дня, три ночи, ничего не нашла; с тем и возвратилась.

Приехали семь Симеонов с прекрасной царевной домой, глядь – на берегу высыпало народу, что гороху, премногое множество! Сам царь поджидает у пристани и встречает гостей заморских, семерых Симеонов с прекрасной царевной, с радостью великою.
Как сошли они на берег, народ стал кричать и шуметь; а царь поцеловал царевну, повёл во палаты белокаменные, посадил за столы дубовые, скатерти браные, угостил всякими напитками медовыми и вскорости отпраздновал свадьбу с душою-царевной – и было веселье и большой пир, что на весь крещёный мир!
А семи Симеонам дал волю по всему царству-государству жить да поживать привольно, торговать беспошлинно, всякими ласками обласкал и домой отпустил с казной на разживу.
Была и у меня клячонка восковые плечонки, плёточка гороховая. Вижу: горит у мужика овин; клячонку я поставил, пошёл овин заливать. Покуда овин заливал, клячонка растаяла, плёточку вороны расклевали. Торговал кирпичом, остался ни при чём; был у меня шлык, под воротню шмыг, да колешко сшиб, и теперя больно. Тем и сказке конец!
