Художник Габазова Ю.
Иван — крестьянский сын и чудо-юдо
В некотором царстве, в некотором государстве жили были старик и старуха и было у них три сына. Младшего звали Иванушка.
Жили они – не ленились, с утра до ночи трудились: пашню пахали да хлеб засевали.
Разнеслась вдруг в том царстве-государстве дурная весть: собирается Чудо-Юдо поганое на их землю напасть, всех людей истребить, все города-сёла огнём спалить.
Затужили старик со старухой, загоревали. А старшие сыновья утешают их:
Не горюйте, батюшка и матушка! Пойдём мы на Чудо-Юдо, будем с ним биться насмерть! А чтобы вам одним не тосковать, пусть с вами Иванушка останется: он ещё очень молод, чтоб на бой идти.
– Нет, – говорит Иванушка, – не хочу я дома оставаться да вас дожидаться, пойду и я с Чудом-Юдом биться!
Не стали старик со старухой его удерживать да отговаривать. Снарядили они всех сыновей в путь-дорогу. Взяли братья дубины тяжёлые, взяли котомки с хлебом-солью, сели на добрых коней и поехали.
Долго ли, коротко ли ехали – встречается им старый человек.
– Здорово, добрые молодцы!
– Здравствуй, дедушка!
– Куда это вы путь держите?
– Едем мы с поганым Чудом-Юдом биться, сражаться, родную землю защищать!
– Доброе это дело! Только для битвы вам нужны не дубинки, а мечи булатные.
– А где же их достать, дедушка?
– А я вас научу. Поезжайте-ка вы, добрые молодцы, всё прямо. Доедете вы до высокой горы. А в той горе – пещера глубокая. Вход в неё большим камнем завален. Отвалите камень, войдите в пещеру и найдёте там мечи булатные.
Поблагодарили братья прохожего и поехали прямо, как он учил. Видят – стоит гора высокая, с одной стороны большой серый камень привален.
Отвалили братья камень и вошли в пещеру. А там оружия всякого – и не сочтёшь! Выбрали они себе по мечу и поехали дальше.
– Спасибо, – говорят, – прохожему человеку. С мечами-то нам куда сподручнее биться будет!
Ехали они, ехали и приехали в какую-то деревню. Смотрят – кругом ни одной живой души нет. Всё повыжжено, поломано.
Стоит одна маленькая избушка.
Вошли братья в избушку, видят: лежит на печке старуха да охает.
– Здравствуй, бабушка! – говорят братья.
– Здравствуйте, молодцы! Куда путь держите? – отвечает бабушка.
– Едем мы, бабушка, на реку Смородину, на Калинов мост, хотим с Чудом-Юдом сразиться, на свою землю не допустить.
– Ох, молодцы, за доброе дело взялись! Ведь он, злодей, всех разорил, разграбил! И до нас добрался. Только я одна здесь уцелела…
Переночевали братья у старухи, поутру рано встали и отправились снова в путь-дорогу.
Ехали-ехали, подъезжают к самой речке Смородине, к Калинову мосту.
По всему берегу лежат мечи да луки поломанные, лежат кости человеческие.
Нашли братья пустую избушку и решили остановиться в ней.
– Ну, братцы, – говорит Иван, – заехали мы в чужедальнюю сторону, надо нам ко всему прислушиваться да приглядываться. Давайте по очереди в дозор ходить, чтоб Чудо-Юдо через Калинов мост не пропустить.
Братья согласились.
В первую ночь отправился в дозор старший брат. Прошёл он по берегу, посмотрел за реку Смородину – все тихо, никого не видать, ничего не слыхать.
Лёг старший брат под ракитов куст и заснул крепко, захрапел громко.
А Иван лежит в избушке – не спится ему, не дремлется. Как пошло время за полночь, взял он свой меч булатный и отправился к реке Смородине.
Смотрит – под кустом старший брат спит, во всю мочь храпит. Не стал Иван его будить. Спрятался под Калинов мост, стоит, переезд сторожит.
Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы закричали – подъезжает Чудо-Юдо о шести головах. Выехало Чудо-Юдо о шести головах на середину Калинова моста – конь под ним споткнулся, чёрный ворон на плече встрепенулся, позади чёрный пёс ощетинился.
Говорит Чудо-Юдо шестиголовое:
– Что ты, мой конь, споткнулся? От чего ты, чёрный ворон, встрепенулся? Почему ты, чёрный пёс, ощетинился?
Или вы чуете, что Иван-крестьянский сын здесь? Так он ещё не родился, а если и родился, так на бой не сгодился! Я его на одну руку посажу, другой прихлопну!
Вышел тут Иван-крестьянский сын из-под Калинова моста и говорит:
– Не хвались, Чудо-Юдо поганое! Не подстрелил ясного сокола – рано перья щипать! Не узнал доброго молодца – нечего срамить его! Давай-ка лучше силы пробовать: кто одолеет, тот и похвалится.
Вот сошлись они, поравнялись да так ударились, что кругом земля загудела.
Чуду-Юду не посчастливилось: Иван-крестьянский сын с одного взмаха сшиб ему три головы.
– Стой, Иван – крестьянский сын! – кричит Чудо-Юдо. – Дай мне передохнуть!
Отвечает Иван-крестьянский сын:
– Что за отдых! У тебя, Чудо-Юдо, три головы, а у меня одна. Вот как будет у тебя одна голова, тогда и отдыхать станем.
Снова они сошлись, снова ударились.
Иван-крестьянский сын отрубил Чуду-Юду и последние три головы. После того рассёк туловище на мелкие части и побросал в реку Смородину, а шесть голов под Калинов мост сложил.
Сам в избушку вернулся и спать улёгся.
Поутру приходит старший брат. Спрашивает его Иван:
– Ну что, не видал ли чего?
– Нет, братцы, мимо меня и муха не пролетала!
Иван ему ни словечка на это не сказал.
На другую ночь отправился в дозор средний брат. Походил он, походил, посмотрел по сторонам и успокоился. Забрался в кусты и заснул.
Иван и на него не понадеялся. Как пошло время за полночь, он тотчас снарядился, взял свой острый меч и пошёл к реке Смородине. Спрятался под Калинов мост и стал караулить.
Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы раскричались – подъезжает Чудо-Юдо девятиголовое. Только на Калинов мост въехало – конь под ним споткнулся, чёрный ворон на плече встрепенулся, позади чёрный пёс ощетинился… Чудо-Юдо коня плёткой по бокам, ворона – по перьям, пса – по ушам!
– Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего ты, чёрный ворон, встрепенулся? Почему ты, чёрный пёс, ощетинился? Или чуете вы, что Иван-крестьянский сын здесь? Так он ещё не родился, а если и родился, так на бой не сгодился: я его одним пальцем убью!
Выскочил Иван-крестьянский сын из-под Калинова моста и крикнул:
– Погоди, Чудо-Юдо, не хвались, прежде за дело примись! Еще посмотрим, чья возьмёт!
Как взмахнул Иван своим булатным мечом раз-другой, так и снёс с Чуда-юда шесть голов. А Чудо-Юдо ударило – по колени Ивана в сырую землю вогнало.
Иван-крестьянский сын захватил горсть песку и бросил своему врагу прямо в глазищи.
Пока Чудо-Юдо глазищи протирало да прочищало, Иван срубил ему и остальные головы. Потом рассёк туловище на мелкие части, побросал в реку Смородину, а девять голов под Калинов мост сложил. Сам в избушку вернулся. Лёг и заснул, будто ничего не случилось.
Утром приходит средний брат.
– Ну что, – спрашивает Иван, – не видел ли ты за ночь чего?
– Нет, возле меня ни одна муха не пролетала, ни один комар не пищал.
– Ну, коли так, пойдёмте со мной, братцы дорогие, я вам комара и муху покажу.
Привёл Иван братьев под Калинов мост, показал им Чудо-Юдовы головы.
– Вот, – говорит, – какие здесь пс ночам мухи да комары летают. А вам, братцы любезные, не воевать, а дома на печке лежать!
Застыдились братья.
– Сон, – говорят, – повалил…
На третью ночь собрался идти в дозор сам Иван.
– Я, – говорит, – на страшный бой иду! А вы, братцы, всю ночь не спите, прислушивайтесь: как услышите мой посвист – выпустите моего коня и сами ко мне на помощь спешите.
Пришёл Иван-крестьянский сын к реке Смородине, стоит под Калиновым мостом, дожидается.
Только пошло время за полночь, сырая земля заколебалась, воды в реке взволновались, буйные ветры завыли, на дубах орлы закричали. Выезжает Чудо-Юдо двенадцатиголовое. Все двенадцать голов свистят, все двенадцать огнём-пламенем пышут.
Конь у Чуда-Юда о двенадцати крылах, шерсть у коня медная, хвост и грива железные.
Только въехало Чудо-Юдо на Калинов мост – конь под ним споткнулся, чёрный ворон на плече встрепенулся, чёрный пёс позади ощетинился.
Чудо-Юдо ударило коня плёткой по бокам, ворона – по перьям, пса – по ушам!
– Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего, чёрный ворон, встрепенулся? Почему, чёрный пёс, ощетинился? Или чуете, что Иван-крестьянский сын здесь? Так он ещё не родился, а если и родился, так на бой не сгодился: только дуну – и праху его не останется!
Вышел тут из-под Калинова моста Иван-крестьянский сын:
– Погоди, Чудо-Юдо, хвалиться: как бы тебе не осрамиться!
– А, так это ты, Иван-крестьянский сын? Зачем пришёл сюда?
– На тебя, вражья сила, посмотреть, твоей храбрости испробовать!
– Куда тебе мою храбрость пробовать! Ты муха передо мной.
Отвечает Иван-крестьянский сын Чуду-Юду:
– Пришёл я не сказки тебе рассказывать и не твои слушать. Пришёл я насмерть биться, от тебя, проклятого, добрых людей избавить!
Размахнулся тут Иван своим острым мечом и срубил Чуду-Юду три головы. Чудо-Юдо подхватило эти головы, чиркнуло по ним своим огненным пальцем, к шеям приложило, и тотчас же все головы приросли, будто с плеч не падали.
Плохо пришлось Ивану: Чудо-Юдо свистом его оглушает, огнём его жжёт-палит, искрами его осыпает, по колени в сырую землю его вгоняет…
А само посмеивается:
– Не хочешь ли ты отдохнуть, Иван-крестьянский сын?
– Что за отдых? По-нашему – бей, руби, себя не береги! – говорит Иван.
Свистнул он, бросил свою правую рукавицу в избушку, где братья его дожидались. Рукавица все стёкла в окнах повыбила, а братья спят, ничего не слышат.
Собрался Иван с силами, размахнулся ещё раз, сильнее прежнего, и срубил Чуду-Юду шесть голов.
Чудо-Юдо подхватило свои головы, чиркнуло огненным пальцем, к шеям приложило – и опять все головы на местах. Кинулось оно тут на Ивана, забило его по пояс в сырую землю.
Видит Иван – дело плохо. Снял левую рукавицу, запустил в избушку. Рукавица крышу пробила, а братья всё спят, ничего не слышат.
В третий раз размахнулся Иван – крестьянский сын, срубил Чуду-Юду девять голов. Чудо-Юдо подхватило их, чиркнуло огненным пальцем, к шеям приложило – головы опять приросли.
Бросилось оно тут на Ивана и вогнало его в сырую землю по самые плечи…
Снял Иван свою шапку и бросил в избушку. От того удара избушка зашаталась, чуть по брёвнам не раскатилась. Тут только братья проснулись, слышат – Иванов конь громко ржёт да с цепей рвётся.
Бросились они на конюшню, спустили коня, а следом за ним и сами побежали.
Иванов конь прискакал, стал бить Чудо-Юдо копытами. Засвистело Чудо-Юдо, зашипело, начало коня искрами осыпать.
А Иван-крестьянский сын тем временем вылез из земли, изловчился и отсёк Чуду-Юду огненный палец.
После того давай рубить ему головы. Сшиб все до единой! Туловище на мелкие части рассёк и побросал в реку Смородину.
Прибегают тут братья.
– Эх, вы! – говорит Иван. – Из-за сонливости вашей я чуть головой не поплатился!
Привели его братья в избушку, умыли, накормили, напоили и спать уложили.
Поутру рано Иван встал, начал одеваться-обуваться.
– Куда это ты в такую рань поднялся? – говорят братья. – Отдохнул бы после такого побоища!
– Нет, – отвечает Иван, – не до отдыха мне: пойду к реке Смородине свой кушак искать – обронил там.
– Охота тебе! – говорят братья. – Заедем в город – новый купишь.
– Нет, мне мой нужен!
Отправился Иван к реке Смородине, да не кушак стал искать, а перешёл на тот берег через Калинов мост и прокрался незаметно к Чудо-Юдовым каменным палатам. Подошёл к открытому окошку и стал слушать – не замышляют ли здесь ещё чего?
Смотрит – сидят в палатах три Чудо-Юдовы жены да мать, старая змеиха. Сидят они да сговариваются.
– Отомщу я Ивану-крестьянскому сыну за моего мужа! Забегу вперёд, когда он с братьями домой возвращаться будет, напущу жары, а сама обернусь колодцем. Захотят они воды выпить – и с первого же глотка мёртвыми свалятся!
– Это ты хорошо придумала! – говорит старая змеиха.
Вторая говорит:
– А я забегу вперёд и обернусь яблоней. Захотят они по яблочку съесть – тут их и разорвёт на мелкие кусочки!
– И ты хорошо придумала! – говорит старая змеиха.
– А я, – говорит третья, – напущу на них сон да дрёму, а сама забегу вперёд и обернусь мягким ковром с шёлковыми подушками. Захотят братья полежать-отдохнуть – тут-то их и спалит огнём!
– И ты хорошо придумала! – молвила змеиха. – Ну, а если вы их не сгубите, я сама обернусь огромной свиньёй, догоню их и всех троих проглочу.
Послушал Иван-крестьянский сын эти речи и вернулся к братьям.
– Ну что, нашёл ты свой кушак? – спрашивают братья.
– Нашёл.
– И стоило время на это тратить!
– Стоило, братцы!
После того собрались братья и поехали домой.
Едут они степями, едут лугами. А день такой жаркий, такой знойный. Пить хочется – терпенья нет! Смотрят братья – стоит колодец, в колодце серебряный ковшик плавает. Говорят они Ивану:
– Давай, братец, остановимся, холодной водицы попьём и коней напоим!
– Неизвестно, какая в том колодце вода, – отвечает Иван. – Может, гнилая да грязная.
Соскочил он с коня и принялся мечом сечь да рубить этот колодец.
Завыл колодец, заревел дурным голосом. Тут спустился туман, жара спала – пить не хочется.
– Вот видите, братцы, какая вода в колодце была, – говорит Иван.
Поехали они дальше. Долго ли, коротко ли ехали – увидели яблоньку. Висят на ней яблоки, крупные да румяные. Соскочили братья с коней, хотели было яблочки рвать.
А Иван забежал вперёд и давай яблоню мечом под самый корень рубить. Завыла яблоня, закричала…
– Видите, братцы, какая это яблоня? Невкусные на ней яблочки!
Сели братья на коней и поехали дальше.
Ехали они, ехали и сильно утомились. Смотрят – разостлан на поле ковёр узорчатый, мягкий, а на нём подушки пуховые.
– Полежим на этом ковре, отдохнём, подремлем часок! – говорят братья.
– Нет, братцы, не мягко будет на этом ковре лежать! – отвечает им Иван.
Рассердились на него братья.
Иван в ответ ни словечка не сказал. Снял он свой кушак, на ковёр бросил. Вспыхнул кушак пламенем и сгорел.
– Вот с вами то же было бы! – говорит Иван братьям.
Подошёл он к ковру и давай мечом ковёр да подушки на мелкие лоскутья рубить.
– Напрасно вы, братцы, ворчали на меня! Ведь и колодец, и яблоня, и ковёр – всё это Чудо-Юдовы жёны были. Хотели они нас погубить, да не удалось им это: сами все погибли!
Поехали братья дальше.
Много ли, мало ли проехали – вдруг небо потемнело, ветер завыл, земля загудела: бежит за ними большущая свинья. Разинула пасть до ушей – хочет Ивана с братьями проглотить. Тут молодцы вытащили из своих котомок дорожных по пуду соли и бросили свинье в пасть.
Обрадовалась свинья – думала, что Ивана-крестьянского сына с братьями схватила. Остановилась и стала жевать соль. А распробовала – снова помчалась в погоню.
Бежит, щетину подняла, зубищами щёлкает. Вот-вот нагонит…
Тут Иван приказал братьям в разные стороны скакать: один направо поскакал, другой – налево, а сам Иван – вперёд.
Подбежала свинья, остановилась – не знает, кого прежде догонять.
Пока она раздумывала да в разные стороны мордой вертела, Иван подскочил к ней, поднял её да со всего размаха о землю ударил. Рассыпалась свинья прахом, а ветер тот прах во все стороны развеял.
С тех пор все Чуда-Юда да змеи в том краю повывелись – без страха люди жить стали. А Иван-крестьянский сын с братьями вернулся домой, к отцу, к матери. И стали они жить да поживать, поле пахать да пшеницу сеять.