Художник Ковалева О.
Василиса Прекрасная
В некотором царстве жил-был купец, и была у него единственная дочь – Василиса Прекрасная. Жена купца умерла, когда девочке исполнилось восемь лет. Умирая, она позвала к себе дочку и протянула ей старую куклу:
– Доченька, вместе с материнским благословением я оставляю тебе эту куклу. Носи ее всегда при себе и никому не показывай. Если случится с тобой беда, дай ей поесть и спроси совета. – После этих слов мать поцеловала дочку и умерла.
Купец погоревал после смерти жены, а потом женился на соседке-вдовушке, которая растила двух дочерей, почти однолеток Василисе. Новая жена была умелой хозяйкой, но она не стала доброй матерью для падчерицы. Василису все считали первой красавицей в округе, а мачеха и сестры завидовали ее красоте и мучили девочку тяжелой работой.
Василиса всё переносила безропотно и с каждым днем хорошела, а мачеха с дочками худели и дурнели от злости. Василисе во всём помогала куколка. Без нее девочка не смогла бы справиться с той работой, которую ей поручали. Василиса, бывало, сама не съест, а уж куколке оставит самый лакомый кусочек. Вечером, когда все укладывались спать, она запиралась в чуланчике, где жила, кормила куколку и приговаривала:
– Кушай, куколка, кушай, про мое горе слушай! Живу я у родного батюшки, но не вижу никакой радости; и злая мачеха меня с белого света сживает. Научи, как мне быть и что делать?
Куколка покушает, даст совет и в горе утешит, а наутро всякую работу за Василису сделает. Хорошо было жить ей с куколкой!
Прошло несколько лет. Василиса выросла. Много женихов сватались к Василисе, на мачехиных же дочерей никто не смотрел. Мачеха злилась пуще прежнего.
– Не выдам младшей дочери прежде старших! – говорила она, выпроваживая женихов.
По желанию мачехи семья переселилась в другой дом. Рядом с этим домом рос дремучий лес, а в лесу жила Баба Яга, которая ела людей, как цыплят. Мачеха то и дело посылала падчерицу в лес, надеясь, что девушка попадет в руки Бабы Яги, но Василиса всегда благополучно возвращалась домой: куколка указывала ей дорогу.
Однажды купец уехал на долгое время из дому по торговым делам. Поздним вечером, как обычно, девушки сели за работу: одна стала плести кружева, другая – вязать чулки, а Василиса – прясть. Мачеха погасила огонь во всём доме, оставив только одну свечку в горнице, где работали девушки, и ушла спать. Одна из мачехиных дочерей решила поправить светильню и, как будто нечаянно, погасила свечку.
– Что теперь нам делать? – воскликнула девушка. – Надо сбегать за огнем к соседке, Бабе Яге!
– Ступай к Бабе Яге! – закричали сестры и вытолкали Василису из горницы.
Василиса пошла в свой чуланчик, поставила перед куклой приготовленный ужин и сказала:
– Кушай, куколка, кушай, про мое горе слушай! Посылают меня сестры за огнем к Бабе Яге. Боюсь, съест меня Баба Яга.
– Ступай, куда посылают, Василисушка! – сказала куколка. – Возьми меня с собой и ничего не бойся.
Василиса собралась, положила куколку в карман и пошла в дремучий лес.
Идет она по темному лесу, дрожит. Вдруг проскакал мимо нее всадник: сам белый, одет в белое, конь под ним белый и сбруя на коне белая – стало рассветать. Идет она дальше; мимо скачет другой всадник: сам красный, одет в красное и на красном коне – взошло солнце.
Наконец вышла Василиса на полянку, где стояла избушка Бабы Яги: вокруг избы высокий частокол, на нем торчат черепа человеческие, на воротах вместо замка – раскрытый рот с острыми зубами. Василиса застыла от ужаса.
Вдруг опять скачет всадник: сам черный, одет в черное и на черном коне; подскакал к воротам Бабы Яги и исчез – настала ночь.
И тотчас у всех черепов на заборе засветились глаза, и на поляне стало светло как днем.
Послышался страшный шум, и Василиса увидела, как из лесу появилась ступа с Бабой Ягой.
Подлетев к воротам, ступа остановилась, Баба Яга понюхала воздух и закричала:
– Фу, фу! Человечьим духом пахнет! Кто здесь?
Василиса подошла к старухе, низко поклонилась и сказала:
– Это я, бабушка, Василиса. Мачехины дочери прислали меня к тебе за огнем.
– Хорошо, – сказала Баба Яга. – Но ты сначала поживи да поработай у меня. За хорошую работу дам тебе огня, за плохую – съем!
Баба Яга повернулась к воротам и крикнула:
– Эй, запоры мои крепкие, отомкнитесь, ворота мои широкие, отворитесь!
Ворота отворились, и Баба Яга в ступе въехала во двор. Пропустив Василису, ворота с грохотом закрылись за ее спиной.
В горнице Баба Яга села за столом и приказала Василисе:
– Подавай-ка сюда, что там есть в печи, я есть хочу!
Василиса стала подавать Яге кушанья, которых хватило бы человек на десять. Всё съела старуха. Василисе же оставила немного щей и краюшку хлеба.
Прежде чем лечь спать, Баба Яга дала Василисе наказ:
– Завтра я уеду, а ты двор вычисти, избу вымети, обед свари и белье постирай. К моему возвращению чтоб всё было сделано, иначе – съем!
Баба Яга уснула, а Василиса достала куколку, поставила перед ней старухины объедки и сказала:
– Кушай, куколка, кушай, про мое горе слушай! Тяжелую дала мне Баба Яга работу. Помоги мне!
– Не волнуйся, Василиса Прекрасная! – ответила куколка. – Поужинай и ложись спать – утро вечера мудренее!
Проснулась утром Василиса и увидела, как Баба Яга вышла во двор, свистнула, и перед ней явилась ступа с помелом. Промелькнул красный всадник – взошло солнце. Баба Яга села в ступу и выехала со двора.
Осталась Василиса одна, остановилась в раздумье: за какую работу ей приняться? Глядит, а вся работа уже сделана.
– Ах ты, избавительница моя! – воскликнула Василиса. – От всех бед ты меня спасаешь!
– Но обед тебе придется стряпать самой, – сказала куколка, влезая в карман Василисы.
Вечером вернулась Баба Яга, проверила Василисину работу, подосадовала, что не к чему придраться, и говорит:
– Завтра сделаешь то же, что и нынче, да сверх того перебери мак по зернышку: кто-то по злобе земли в него намешал!
Старуха поела и спать легла, а Василиса принялась куколку кормить.
Наутро, только Баба Яга уехала со двора, Василиса с куколкой всю работу сделали.
Вечером старуха воротилась, проверила работу и села обедать. Она ест, а Василиса молча рядом стоит.
– Что же ты ни о чем не говоришь со мной? – спросила Баба Яга.
– Не смею, – отвечала Василиса. – Но очень мне хотелось бы спросить тебя кое о чем.
– Спрашивай! Только помни: не всякий вопрос к добру ведет!
– По дороге к тебе меня обогнал всадник на белом коне, сам белый и в белой одежде; кто он такой?
– Это день мой ясный, – отвечала Баба Яга.
– Потом обогнал меня другой всадник – на красном коне, сам красный и в красное одет; это кто такой?
– Это мое солнышко красное! – отвечала Баба Яга.
– А что за черный всадник обогнал меня у самых твоих ворот, бабушка?
– Это ночь моя темная. Эти всадники – слуги мои верные! Теперь я тебя спрошу. Как успеваешь ты исполнять работу, которую я задаю тебе?
– Мне помогает благословение моей матери, – отвечала Василиса.
– Вон оно что! Так убирайся же от меня, благословенная дочка!
Вытолкала она Василису за ворота, сняла с забора череп с горящими глазами и, наткнув на палку, протянула ей:
– Ступай прочь! А это тебе огонь для мачехиных дочек!
Побежала Василиса через ночной лес, глаза черепа освещали ей путь и погасли с наступлением утра.
Подходя к дому, девушка хотела бросить уже ненужный череп, но вдруг раздался его глухой голос:
– Не бросай меня, неси к мачехе!
Василиса взглянула на дом и не увидела ни в одном окне света.
На крыльцо выскочила мачеха. Впервые она встретила падчерицу ласково и рассказала, что с той поры, как Василиса ушла, она не могла засветить в доме огонь, а тот, который приносили соседи, тотчас гас, как только входили с ним в горницу.
– Может, твой огонь не погаснет, – сказала мачеха.
Василиса внесла череп в горницу, и его горящие глаза уставились на мачеху и ее дочерей. Те пытались прятаться, но куда ни бросятся – глаза всюду за ними следят.
Скоро зловещий взгляд черепа сжег их в уголь, одну Василису не тронул.
Поутру Василиса зарыла череп в землю, заперла дом и пошла в город. Там она попросилась на житье к одинокой старушке. Вот как-то говорит девушка старушке:
– Скучно мне сидеть без дела, бабушка! Сходи на рынок, купи льна самого лучшего: я прясть буду!
Старушка купила льна, и Василиса принялась за дело. Нить у девушки получалась ровная и тонкая, как волосок. Много пряжи набралось, пора холсты ткать. Василиса посоветовалась с куколкой, и та сказала:
– Принеси мне челнок от старого ткацкого станка и прядь лошадиной гривы: я сделаю станок для твоей тонкой работы.
Утром в горнице стоял славный станочек. К концу зимы Василиса выткала полотно, да такое тонкое, что сквозь игольное ушко продеть можно. Василиса и говорит старухе:
– Продай, бабушка, это полотно, а деньги возьми себе.
Старуха взглянула на товар и ахнула:
– Такое полотно, кроме царя, оценить некому. Понесу его во дворец!
Пришла старуха к царским палатам и стала под окнами прохаживаться. Царь увидал ее и спрашивает:
– Что тебе, старушка, надобно?
– Ваше царское величество, – отвечает старуха, – я принесла диковинный товар, который никому, кроме тебя, показывать не хочу!
Царь приказал впустить старуху, увидел полотно – и ахнул.
– Что хочешь за него? – спросил царь.
– Ему цены нет! Я его тебе, царь-батюшка, в дар принесла!
Раскроили царю из нового полотна сорочки, да не смогли найти швею, которая взялась бы их сшить. Царь приказал позвать старуху.
– Сумела ты напрясть и соткать такое полотно, тебе из него и сорочки шить!
– Не я, государь, пряла и ткала полотно, – ответила старуха. – Это работа моей девушки-приемыша.
– Ну, так пусть она и сошьет!
– Я знала, что эта работа моих рук не минует, – проговорила Василиса, услыхав от старушки о царском приказе.
Заперлась девушка в горнице и принялась за работу. Скоро сорочки были готовы, и старуха понесла их царю.
А Василиса причесалась, нарядно оделась и села под окном. Распахнулась дверь, и царский гонец вошел в горницу:
– Царь-государь хочет видеть искусницу, что сшила ему сорочки, чтобы наградить ее!
Явилась Василиса пред царские очи. Как увидел царь Василису Прекрасную, так и влюбился в нее без памяти.
– Нет, красавица моя, – воскликнул он, – не расстанусь я с тобой, будешь ты моей любимой женою!
Взял царь Василису за белые руки, посадил подле себя, а там и свадебку сыграли. Старушку Василиса взяла к себе во дворец, а куколку до конца жизни всегда носила в кармане.