Художник Рудаченко М.

Мафин-сыщик

Мафин обнаружил таинственную пропажу. Это очень взволновало его. Он пришёл на кухню, чтобы, как всегда, позавтракать сладкой и сочной морковкой, но не нашёл её там. Стояла чистая белая тарелка – и ни одной морковки.

Ничего подобного никогда не случалось прежде. Мафин сел и задумался.

«Тут нужен сыщик! – решил он. – Только сыщик может разгадать эту тайну». Ему очень нравились эти чуть страшные слова: «сыщик», «тайна»… «Будь у меня подходящая шляпа, я бы сам мог стать неплохим сыщиком, подумал он. – А пока придётся просто менять шапочки да маскироваться, чтобы никто не узнал меня».

Итак, он надел свою белую шапочку и отправился на поиски преступника. Пробегая по саду, он увидел тюлениху Сэлли. Она спешила к нему навстречу, очень встревоженная, и кричала:

– Ах, Мафин, у меня пропал мячик! Я его оставила около реки, а он исчез!

– Вот как? – сказал сыщик Мафин. – Это, безусловно, связано с моей пропажей. Расскажи мне все подробности, Сэлли, и я найду мяч!

Сэлли объяснила, как было дело. Потом Мафин попросил её показать то место, где она оставила мячик. Обнюхав и осмотрев песок, он нашёл там кое-что существенное.

– Ага! – сказал сыщик. – Это следы! Без сомнения, эта улика поможет нам отыскать преступника.

Он сбегал домой, надел другую шапочку, привязал седую бороду и снова принялся за поиски. Ему казалось, что он похож на старого-престарого старичка и что никто не сможет узнать его. По дороге он встретил щенка Питера.

– Здравствуй, Мафин! – крикнул Питер.

– Ш-ш-ш!.. – сказал Мафин. – Я не Мафин. Я сыщик. Я разыскиваю пропавшие морковки и мячик. Одну улику я уже нашёл.

– A y меня пропала моя любимая старая кость! – сказал Питер грустно. – Я зарыл её в клумбу, а теперь там ничего нет. Если ты сыщик, найди, пожалуйста, мою кость. Мне она очень нужна.

– Идём со мною, Питер, – сказал сыщик Мафин. – Покажи, где ты её зарыл.

Питер показал Мафину ямку в клумбе. Мафин обнюхал землю, как настоящий сыщик, и опять нашёл кое-что интересное. Это была ещё одна улика. И вот как она выглядела:

– Ага! – сказал Мафин. – Это перо. Теперь я уже кое-что знаю о преступнике. У него есть нога, и ему принадлежало это перо.

Великий сыщик снова побежал домой, чтобы переодеться. Когда он вышел из дому, это уже был не старый-престарый старичок, а прелестная маленькая девочка в соломенной шляпке, с косами. Ослик побежал дальше, ища улики, и вскоре наскочил на пингвина Перигрина. Перигрин был в дурном настроении.

– Потрудись глядеть, куда идёшь, молодой Мафин! – проворчал он. – Натыкаешься на встречных!

– Ш-ш-ш!.. – сказал Мафин. – Я не Мафин. Я сыщик. Я маскируюсь. Я разыскиваю пропавшие морковки, мячик и кость. Две улики я уже нашёл: у преступника была одна нога, и у него было это перо.

– Если ты действительно сыщик, – сказал Перигрин, – поищи-ка лучше мои часы. Они мне нужны, чтобы правильно распределять время.

– А где вы их видели в последний, раз? – спросил Мафин.

– В цветнике, – ответил Перигрин. Мафин пустился галопом по дорожке, которая вела к цветнику, и услыхал, как что-то тикает в кустах.

– Ага! – сказал Мафин. – Это улика. Теперь я знаю три вещи о преступнике. У него по крайней мере одна нога, у него было перо, и он тикает.

И, промчавшись мимо стоявшего в кустах Освальда, Мафин снова возвратился в дом.

На этот раз в саду появилась не маленькая девочка, а китайский фокусник. В это время из окошка кухни выглянул негритёнок Волли.

– Здравствуй, Мафин! – сказал он. – Не знаешь ли ты, куда пропал мой пакетик с яйцами?

– Ш-ш-ш! – сказал Мафин. – Я не Мафин. Я сыщик. Я разыскиваю пропавшие морковки, мячик, кость и часы. Три улики против преступника у меня уже есть.

– О милый Мафин, если ты сыщик, найди пропавшие яйца! Они мне очень нужны: я хочу испечь печенье к чаю.

– Расскажи, как они пропали, – попросил Мафин.

И Волли рассказал. Мафин пообещал отыскать яйца. Он обнюхал всю траву вокруг дома и в саду, заглядывал во все двери, а когда кто-нибудь проходил мимо, прятался в шкаф. Но ему так и не удалось что-либо найти.

– Ну что ж, – сказал Мафин, – значит, придётся поколдовать.

Он не очень-то любил это делать, даже немножко побаивался, потому что не всегда у него удачно получалось. Иногда возникали неожиданные осложнения.

Мафин вошёл в свой сарайчик и плотно прикрыл дверь. Его друзья уселись снаружи и терпеливо ждали. Им пришлось ждать довольно долго. Наконец из трубы повалил густой черный дым, и в воздухе чем-то запахло. Когда Мафин снова появился, на нём была волшебная шапочка, а в руках он нёс нечто особенное.

– Это волшебный аппарат, – сказал он. – Когда я смотрю в него, я вижу такие вещи, которых никто не видит. Вот, например, я смотрю через него на Освальда и вижу, что у него внутри, под перьями и кожей, находится… Ой, Освальд, что я вижу! Мои морковки, и мячик Сэлли, и кость Питера, и часы Перигрина, и пакетик с яйцами!.. Ах, Освальд, ты всё это проглотил!

У Освальда был очень пристыжённый вид, а все так и ахнули. Потом хором заговорили:

– Мои часы!

– Моя любимая кость!

– Какая жадная птица!

– Что теперь делать?

– Как достать обратно?

Только Освальд молчал.

– Здесь нужно новое волшебство, – сказал Мафин и с важным видом вернулся в сарайчик.

Он вышел оттуда с удочкой в руке. Может быть, это была даже не удочка, а волшебный кнутик, кто знает? А может быть, и то и другое.

Как только Мафин взмахнул волшебной удочкой, раздался какой-то странный звук, и тут же перед Волли очутился его пакетик с яйцами. Ещё один взмах – и Перигрин получил свои часы. Взмах – и к Питеру вернулась его любимая старая кость. Потом Сэлли получила свой мячик и, наконец, Мафин – пучок морковки.

– Ну вот, – сказал Мафин, – теперь всё в порядке.

Все окружили Мафина и принялись горячо благодарить его.

– Я устал! – сказал он. – Это очень трудно – быть сразу и сыщиком, и волшебником! – И добавил: – Пойду домой, поем морковки, а потом хорошенько высплюсь. До свиданья!.. Да! Совсем забыл про Освальда… Знаешь что, Освальд? Сходи-ка на кухню и съешь что-нибудь, только съедобное! Не проглоти по ошибке кастрюлю или ложку.