Художник Елисеев А.

Не плюй в колодец – пригодится воды напиться

Жили себе дед да баба. У деда была дочь, и у бабы дочь. Баба была злая-презлая, и дочь у неё такая же.

Дед был человек смирный, и дочь его Машенька тоже девочка смирная, работящая, красавица.

Невзлюбила мачеха Машеньку и пристала к деду:

— Не хочу с Машкой жить! Вези её в лес, в землянку; пусть там прядёт — больше напрядёт.

Совсем заела мужика злая баба. Нечего тому делать: запряг он телегу, посадил Машу и повёз в лес.

Ехали, ехали и нашли они в лесу землянку. Жаль старику дочери, да делать нечего! Дал он ей огниво, кремешок, трут и мешочек круп и говорит:

— Огонёк, Маша, не переводи, кашку вари, избушку припри, а сама сиди да пряди; завтра я приеду тебя проведать.

Попрощался старик с дочерью и поехал домой.

Осталась Маша одна, весь день пряла; а как пришла ночь, затопила печурку и заварила кашу. Только что каша закипать стала, как вылезла из-под полу мышка и говорит:

— Дай мне, красная девица, ложечку кашки. Машенька досыта мышку накормила, а мышка поблагодарила её и спряталась.

Поужинала Маша и села опять прясть. Вдруг, в самую полночь, вломился медведь в избу и говорит Маше:

— А ну-ка, девушка, туши огонь, давай в жмурки играть! Вот тебе серебряный колокольчик: бегай да звони, а я буду тебя ловить.

Испугалась Маша, не знает, что ей делать; а мышка вылезла из-под полу, вбежала девушке на плечо, да в ухо и шепчет:

— Не бойся, Маша, туши огонь, полезай сама под печь, а колокольчик мне отдай.

Машенька так и сделала.

Стал медведь в жмурки играть: никак мышки поймать не может; а та бегает да колокольчиком звонит.

Ловил медведь, ловил, — разозлился, заревел и стал поленьями во все углы швырять: перебил все горшки и миски, а в мышку не попал. Пристал, наконец, медведь и говорит:

— Мастерица ты, девушка, в жмурки играть! — и ушёл.

Поутру баба сама посылает деда в лес:

— Поезжай, посмотри, много ли твоя Машутка напряла.

Уехал старик; а баба села у окна и дожидается, что вот-де приедет дед и Машуткины косточки в мешке привезёт.

Сидит баба час, другой, слышит — что-то по дороге из лесу тарахтит, а шавка из-под лавки:

— Тяф-тяф-тяф! Со стариком дочка едет, стадо коней гонит, воз добра везёт.

Крикнула баба на собачку:

— Врёшь ты, шавка! Это в кузове Машуткины косточки гремят!

Но заскрипели ворота, кони на двор вбежали, а Маша с отцом сидят на возу — полон воз добра! Почернела тут баба от злости и говорит:

— Эка невидаль какая! Вези мою дочку в лес. Моя Наташка не твоей Машке чета — два стада коней пригонит, два воза серебра привезёт.

На другой день отвёз дед бабину дочь в землянку и снарядил её всем, как и свою.

Наташа развела огонь и заварила кашу. Мышка выглянула из-под полу и просит:

— Красна девица, дай мне ложечку кашки.

А Наташка как крикнет:

— Ишь ты, гадина какая! Ещё каши захотела! — и швырнула в мышку поленом.

Мышка убежала, а Наташа села, всю кашу сама приела и легла спать.

В самую полночь вломился медведь в избу:

— А ну-ка, девушка, давай в жмурки играть! Вот тебе колокольчик: бегай да звони, а я буду тебя ловить.

Взяла Наташа колокольчик и стала бегать. Да куда! — колени трясутся, рука дрожит, колокольчик без толку звонит; а мышка из-под полу отзывается:

— Злой Наташке избитой быть!

Наутро баба посылает старика в лес.

— Поезжай, — говорит, — гони коней, вези серебро.

Уехал старик, а баба села у ворот и дожидается. Вот затарахтело по дороге из лесу, а собака из-под ворот:

— Тяф-тяф-тяф! Хозяйкина дочка едет, охает да кричит; а пустой воз тарахтит.

Швырнула баба в собачку поленом:

— Врёшь ты, шавка, это серебро в сундуках звенит!

Подъехал старик с Наташкой, и насилу-то её с пустого воза сняли. Завыла тут злая мачеха, да делать нечего.

А Машенька скоро потом за хорошего молодца замуж вышла.