Художник Минеев В.
Как папа учился в школе
КАК ПАПА ОПАЗДЫВАЛ
Когда папа был маленьким, он ходил в школу, как все дети.
Но все дети приходили к началу занятий. А маленький папа всегда опаздывал. Иногда он опаздывал даже на второй урок. И это очень удивляло учительницу. Она говорила, что такого мальчика в их школе ещё не было, а директор сказал, что, наверно, в других школах тоже нет такого ученика.
Этот мальчик опаздывает, как часы! – сказал директор. – И даже его родители ничего не могут с ним поделать. Я вызывал их два раза.
И действительно, родители ничего не могли поделать с маленьким папой. Каждый вечер происходила одна и та же история.
– Ты сделал уроки? – спрашивала бабушка.
– Сейчас… – отвечал маленький папа.
– Перестань читать и садись делать уроки! – говорил дедушка.
– Сейчас, – отвечал маленький папа, – только дочитаю страницу.
Маленький папа дочитывал страницу и начинал следующую. Он просто не в силах был бросить интересную книжку и сесть за скучные уроки.
– Брось книгу!
– Сейчас…
– Брось книгу!
– Сейчас…
Наконец у дедушки и бабушки лопалось терпение. Они вырывали у маленького папы книгу.
– Вырастешь лентяем! – говорили они.
Тогда маленький папа очень обижался.
Он долго плакал и требовал свою книгу обратно Он говорил, что, пока ему не вернут книгу, он всё равно ни за что не сядет за уроки.
Так незаметно проходил вечер. Когда маленький папа наконец садился за уроки, он быстро засыпал. Его будили. Он опять засыпал. Его опять будили. Он всё равно засыпал. Его всё равно будили. И он делал уроки в каком-то полусне. Так незаметно проходила часть ночи. Наконец, усталые, дедушка и бабушка сами засыпали.
Утром начинялась другая история.
– Вставай! – говорила бабушка.
– Сейчас… – бормотал маленький папа.
– Вставай! – кричал дедушка.
– Сейчас…
– Вставай!
– Сейчас!
– Опоздаешь!
– Сейчас…
– Уже опоздал…
Все знают, как трудно встать рано утром, если лёг поздно вечером. Самый сладкий сон как раз в это время. Особенно если тебе надо идти в школу.
– Сейчас…
Пока маленький папа медленно вставал, медленно одевался, медленно уминался, медленно пил чай и медленно собирал свои тетрадки, проходило очень много времени. И вот он бежал в школу, с ужасом глядя по дороге на все часы.
Когда маленький папа, задыхаясь, вбегал в класс, все ученики помирали со смеху. Смеялась даже учительница.
– А, вот и наш мальчик-опоздальчик! – говорила она. И это было очень обидно.
А в школьной стенгазете маленький папа был нарисован крепко спящим в своей постели. Рядом с ним были нарисованы его родители. Они обливали его холодной водой из двух ведер сразу. Огромный будильник тянул маленького папу за ухо. И какой-то мальчик с трубой дудел ему прямо в другое ухо. Все это называлось: «Баюшки-баю». И это тоже было очень обидно. Но он опять опаздывал.
Делая уроки в последнюю минуту, маленький папа делал их не очень хорошо. Опаздывая в школу, он пропускал объяснения учителей, и это мешало ему хорошо учиться.
Кроме того, он все время куда-то спешил, опаздывал, бежал, волновался. И это плохо отражалось на его характере. Но он всё равно опаздывал.
Мне бы очень хотелось рассказать, как родители маленького папы наконец что-то придумали, и он перестал опаздывать.
Я бы с удовольствием рассказал, как учителя и ученики смеялись над маленьким папой так обидно, что он в одни прекрасный день пришёл в школу раньше всех и с тех пор не опаздывал ни разу.
Но я не хочу говорить неправду.
Маленький папа всюду опаздывал всю свою жизнь. Он опаздывал в школу. Он опаздывал в институт. И на работу он тоже опаздывал. Над ним всюду смеялись. Его наказывали. Его ругали и стыдили. И он очень много потерял в жизни из-за этой несчастной привычки. Он опаздывал в театр и смотрел спектакль без начала. Он опаздывал в гости, и на него очень обижались и даже иногда просили больше совсем не приходить. Он приходил по делу и портил это дело своим опозданием.
А сколько раз он встречал Новый год на пустой улице, опаздывая на встречу с друзьями! Скольких людей он подвёл!
Сколько смешных и обидных историй любят рассказывать о нём его знакомые… До сих пор маленький папа не может ходить по улице медленно. Он всегда спешит. Он привык куда-то опаздывать. И даже ночью ему снится, что он опять куда-то опоздал. И он вздрагивает и стонет во сне. А иногда ему снится, что он опять стал маленьким. Опять бежит и школу. И весело смотрит на часы. Еще рано! Ему снится, что он не опоздал. Все его поздравляют. Директор школы преподносит ему цветы. Его портрет вешают в школьном зале. И тут он всегда просыпается. И ему кажется, что теперь он не опаздывал бы в школу. Но это ему только кажется.
КАК ПАПУ ДЕВОЧКИ ОБИЖАЛИ
Когда папа был маленьким и начал учиться в школе, часто можно было видеть такую картину. Кончилась перемена. Прозвенел звонок. Опустели все коридоры. Все школьники сидят на своих местах. И только один маленький папа стоит у дверей класса и горько плачет. Он плачет, а в классе все хохочут. И когда учительница идет в класс и видит эту картину, она сразу все понимает.
– Ну, что, мальчик, – говорит она с улыбкой, – опять тебя девочки обижают?
И маленький папа, горько плача, кивает головой.
Почему же девочки обижали маленького папу? И как они это делали? А очень просто. Когда все прибегали с перемены, девочки занимали парту маленького папы. Три, а то и четыре девочки сидели за этой партой и громко смеялись, глядя на маленького папу. А он был очень тихим и стеснительным мальчиком. У него до школы была только одна знакомая девочка – Маша. И он вообще старался держаться подальше от девочек. А девочки это заметили. И стали его дразнить. Вот как всё это получилось
Когда вы просто сидите рядом с одной девочкой, это ещё можно стерпеть. Но когда четыре девчонки сидят на вашем месте и помирают со смеху, глядя на вас, это совсем другое дело А когда вместе с ними хохочет весь класс, то это уже невозможно выдержать. И маленький папа убегал из класса и горько плакал за дверью. А классу, конечно, было очень смешно смотреть на всё это. Другие мальчишки говорили маленькому папе:
– Что ты на них смотришь? Гони их со своей парты. Толкни вот эту! Вот так, чтобы помнила.
И они толкали ту девочку, которая смеялась громче других и чаще всех дразнила маленького папу. Это была очень бойкая и очень симпатичная девочка. Кажется, её звали Тамара. Или Галя. Одним словом, или Вера, или Люся. Но скорее всего Валя. И она, наверно, очень хорошо понимала, что нравится маленькому папе больше всех девочек в классе. Девочки всегда это понимают. Может быть, поэтому она и смеялась так громко. Она смеялась, а маленький папа плакал.
Наконец, все это надоело учительнице. И однажды, войдя в класс вместе с рыдающим маленьким папой, она сказала так:
– В классе шестнадцать девочек и восемнадцать мальчиков. Шестнадцать девочек дразнят одного и того же мальчика. Спрашивается: почему они не дразнят остальных семнадцать? Кто может решить эту задачу?
Весь класс засмеялся. Тогда учительница повторила:
– Почему дразнят только одного мальчика? Я спрашиваю совершенно серьёзно. И прошу мне ответить.
Тогда все замолчали. И только девочки тихонько хихикали. Один мальчик поднял руку и сказал:
– Потому что он плачет.
– Совершенно верно! – сказала учительница под общий смех. – Ведь мы давно договорились, что лучше смеяться, чем плакать. Ты помнишь это? – спросила она маленького папу.
И он, плача, сказал:
– Помню…
– Смотри же, не забывай, – сказала учительница, – а то девочки будут обижать тебя всю жизнь…
Маленькому папе совсем этого не хотелось. И в следующий раз, когда девочки сели за его парту и стали смеяться, он уже не плакал. Он просто пошёл и сел на место той девочки, которая ему нравилась. И тогда все стали смеяться над ней. Она, конечно, не заплакала, но перестала смеяться. С тех пор девочки перестали обижать маленького папу. Они даже подружились с ним. И всю жизнь его обижали только мальчики. Но ведь мальчики всех обижают. На то они и мальчики.
КАК ПАПА ХОДИЛ В КИНО
Когда папа был маленький, его долго не пускали в кино. Ему говорили:
– Тебе еще рано… Успеешь. Ничего там нет хорошего.
Это говорили дедушка и бабушка. А тётя добавляла:
– И вообще, кино – это сплошная инфекция. Сплошная корь, сплошная скарлатина, сплошной коклюш… Я уж не говорю о дифтерите.
После этого тётя очень долго говорила о дифтерите. Напрасно маленький папа просил и умолял пустить его в кино. Напрасно он говорил, что все его товарищи уже ходят к кино и никто из них не болеет корью, скарлатиной и коклюшем, не говоря уж о дифтерите. Ему всегда отвечали одно и то же:
– Вот пойдёшь в школу, тогда уж всё равно. Тогда уж не убережёшься. Тогда и ходи в кино, сколько захочешь.
Маленькому папе приходилось смотреть кинокартины и исполнении знакомых ребят. Ребята покалывали ему, как прыгает Дуглас Фербенкс в знаменитой картине «Знак Зорро», как он замечательно дерётся на шпагах, как он появляется в чёрной маске и побеждает всех врагов. Ребята изображали Чарли Чаплина с его тросточкой, Игоря Ильинского, длинного, худого Пата и маленького, толстого Паташона. Они старались изо всех сил, они делали всё, что могли. Они скакали верхом друг на друге, показывая знаменитого ковбоя Вильяма Харта.
А ещё маленький папа слышал, как взрослые говорили про улыбку Мэри Пикфорд: «Это изумительно!»
– Какая такая у неё улыбка? – спрашивал папа у своих товарищей.
И один мальчик стал ему показывать, как улыбается артистка Мэри Пикфорд в картине «Когда растает снег».
Он очень старался, и все ребята говорили, что он улыбается даже лучше, чем Мэри Пикфорд. Тем более, что она улыбается уже много лет и ей за это платят. А он улыбается только второй день и работает бесплатно, для товарища.
Маленький папа понимал, что ребята хотят помочь ему. Но от всего этого ему только больше хотелось в кино.
И вот этот день наступил. Маленький папа начал ходить в школу. И в первое же воскресенье весь его класс вместе с учительницей пошел в кино на детский сеанс. Фильм назывался «Красные дьяволята». Маленький папа читал эту книгу. И ему очень хотелось увидеть юных бойцов-разведчиков, страшного атамана Махно и все удивительные события этой интересной повести.
Кино было очень близко от дома маленького папы. И его знал даже маленький дядя Витя, младший брат маленького папы. Поэтому он прибежал в кино ещё раньше маленького папы и уже успел познакомиться со всем классом и даже понравиться учительнице. Увидев своего младшего брата, маленький папа ничего не сказал. Он молча схватил его за ухо и повел домой. Маленький дядя Витя расплакался так сильно, что выронил изо рта сразу три конфеты. Дело в том, что девочки из папиного класса угощали его со всех сторон. А маленький дядя Витя был очень вежливый мальчик. Если ему давали конфету, он никогда не отказывался.
Дяди Витя плакал так громко, что за него заступился весь класс И даже учительница сказала:
– Пусть идёт с нами, я за всё отвечаю.
Услышав это, маленький пала выпустил ухо своего брата. Тогда все вошли в кинотеатр. Тут зазвенел звонок. А места на детский сеанс были не нумерованы. И все дети – организованные и неорганизованные – со всех сторон ринулись в зрительный зал. Впереди всех прыгал, как заяц, счастливый маленький дядя Витя.
И, конечно, он споткнулся и упал. За ним бежал маленький папа. Он налетел на своего младшего брата и упал на него. И весь класс, который организованно бежал за братьями, организованно рухнул на них. Это было очень тяжело. Особенно для тех, кто оказался внизу. И маленький дядя Витя, прыгавший, как заяц, теперь закричал, как заяц, когда его схватит собака. Тогда закричал и маленький папа. Но тут подбежала папина учительница и ещё два учителя из других школ. Они остановили толпу. Они подняли маленького папу и дядю Витю. И папа, и дядя были в синяках и в царапинах. Поэтому их обоих сразу отправили домой, как пострадавших. И тётя, увидев синяки и царапины, радостно сказала:
– Я же говорила!
И долго ещё маленького папу не пускали в кино после этого случая. Но потом всё-таки пустили. И он посмотрел «Красных дьяволят». И много других картин. И он до сих пор очень любит кино. И дядя Витя тоже.
КАК ПАПА ОХОТИЛСЯ НА ТИГРА
Когда папа был маленьким и учился в школе, он один раз охотился на тигра. Тигр тоже был маленьким. И хотя он не учился в школе, но жил на школьном дворе. Вот как всё это вышло.
Однажды весной, после уроков, маленький папа и его товарищ сидели на школьном дворе и грелись на солнышке. На солнышке было хорошо. Ребята разговаривали, как и все ребята на свете: сразу обо всём. Они говорили о футболе, о завтрашнем диктанте, о вчерашней драке, о кинофильме «Багдадский вор», о том, кто какое мороженое любит, и о том, кто поедет в пионерский лагерь, а кто будет скучать на даче с родителями. Пока все разговаривали, маленький папа читал какую-то книгу. Я уже не помню, что он читал. Наверно, Майн Рида или Эмара Густава. А может быть, Жюля Верна. И вот, когда все замолчали, маленький папа вдруг сказал:
– Эх, хорошо бы поохотиться на тигра.
Тогда все засмеялись. А Миша Горбунов, которого все звали Горбушка, громко закричал:
– Чур, со мной!
И тут все ребята закричали:
– Чур, со мной! Чур, со мной?
Потом кто-то из ребят крикнул:
– Чур, всем классом!
И все закричали:
– Чур, всем классом!
– А как на них охотятся? – спросил Миша Горбунов.
– Очень просто, – ответил маленький папа. – Садятся на слонов и едут в джунгли. Это такой тропический лес, очень густой. Там обезьяны, бананы, лианы…
– Диваны, сарафаны, митрофаны… – подхватил Горбушка. – Ты про тигра говори.
– Я про тигра и говорю. Тигр прячется в этих джунглях. Потом он выскакивает и бросается на слона. Тут в него стреляют. А слон хватает его хоботом, бросает на землю и топчет ногой. Вот, смотрите! Тут всё нарисовано.
Все ребята долго смотрели на картинку в книжке. Потом Горбушка сказал:
– Значит, так. Ты, ты, ты, ты и ты будете слонами. Я, он, он и он будем охотниками. Наш двор – это джунгли. А вместо ружья каждый охотник берёт палку. Взяли? Теперь сели на слонов и поехали. А вот и тигр. Смотрите, какой полосатый!
– Да это же котёнок, – сказал маленький папа.
– Молчи! Ты ничего не понимаешь! Слушать мою команду! Слоны, вперёд!
Маленький папа был охотником. Сидя на своём слоне, он видел, как полосатый котёнок с удивлением смотрел на слонов и охотников, он даже не пытался бежать, так он был ошеломлён. Но тут Горбушка скомандовал:
– Пли!
На котёнка обрушился град палок и камней. Маленький папа не удержался и тоже бросил свою палку, но он не попал. Котёнок испугался и бросился бежать. Но тут чей-то камень ударил его в голову. Он дёрнулся два раза и затих.
– Тигр убит! – крикнул Горбушка.
Но кто-то из ребят закричал:
– Котёнок-то умер!..
И все побежали смотреть на котёнка.
Он лежал маленький, тихий, полосатый. Лежал и не двигался. И вдруг маленький папа понял, что котёнок-то был живой. А стал мёртвый. Никогда он теперь не будет прыгать, бегать, играть с другими котятами, никогда он не будет большим, взрослым котом. Не будет ловить мышей, не будет мяукать на крыше. Ничего не будет. Наверно, он совсем не хотел играть в охоту на тигра. Но его ведь никто не спросил об этом. Ребята стояли около котёнка и молчали. Молчал даже Горбушка. Вдруг кто-то заплакал и закричал:
– Ой, мой котик, мой котик… – Это плакала маленькая девочка с большим голубым бантом.
Она подняла котёнка и унесла его в дом. А ребята разошлись, не глядя друг на друга.
С тех пор маленький папа никогда не обижал ни кошку, ни собаку, ни других животных. И ему до сих пор жалко того котёнка.
КАК ПАПА ГОВОРИЛ ПРАВДУ
Когда папа был маленьким, он очень плохо врал.
У других детей это как-то лучше получалось А маленькому папе говорили сразу: «Ты врёшь!»
И всегда угадывали.
Маленький папа очень удивлялся. Он спрашивал: «Откуда вы знаете?»
И все ему отвечали: «Это написано у тебя на носу».
Услышав это несколько раз, маленький папа решил проверить свой нос. Он подошёл к зеркалу и сказал:
– Я самый сильный, самый умный, самый красивый! Я собака! Я крокодил! Я паровоз!..
Сказав все это, маленький папа долго и терпеливо смотрел в зеркало на свой нос. На носу по-прежнему ничего не было написано.
Тогда он решил, что нужно врать ещё сильнее. Продолжая смотреть в зеркало, он довольно громко сказал:
– Я умею плавать! Я очень хорошо рисую! У меня красивый почерк!
Но даже эта наглая ложь ничего не достигла. Как маленький папа ни смотрел в зеркало, на его носу ничего не было написано. Тогда он пошёл к своим родителям и сказал:
– Я очень много врал и смотрел на себя в зеркало, а на носу ничего нет. Почему же вы говорите, что там написано, что я вру?
Родители маленького папы очень смеялись над своим глупым ребенком. Они сказали:
– Никто не может увидеть, что у него написано на носу. И зеркало никогда этого не показывает. Ведь это всё равно, что укусить свой собственный локоть. Ты не пробовал?
– Нет, – сказал маленький папа. – Но я попробую…
И он попробовал укусить свой локоть. Он очень старался, но ничего не получалось. И тогда он решил не смотреть больше в зеркало на свой нос, не кусать свой локоть и не врать.
Маленький папа решил с понедельника говорить всем только правду. Он решил, что с этого дня на его носу будет написана одна только чистая правда.
И вот настал этот понедельник. Едва маленький папа умылся и сел пить чай, его сразу спросили:
– А уши ты мыл?
И он сразу сказал правду:
– Нет.
Потому что все мальчики не любят мыть уши. Их слишком много, этих ушей. Сначала мои одно ухо, а потом ещё другое. И всё равно вечером они грязные.
Но взрослые этого не понимают. И они закричали:
– Позор! Неряха! Немедленно вымой!
– Пожалуйста… – тихо сказал маленький папа.
Он вышел и очень быстро вернулся.
– Уши мыл? – спросили его.
– Мыл, – ответил он.
И тогда ему задали совершенно лишний вопрос:
– Оба или одно?
И маленький папа ответил правду:
– Одно…
И тогда его послали мыть второе ухо. Потом его спросили:
– А рыбин жир ты пил?
И маленький папа ответил правду:
– Пил.
– Чайную ложку или столовую?
До этого дня маленький папа всегда отвечал: «Столовую»,– хотя пил чайную. Всякий, кто хоть раз пробовал рыбий жир, должен его понять. И это была единственная неправда, которая не была написана на носу. Тут все верили маленькому папе. Тем более, что он всегда наливал рыбий жир сначала в столовую ложку, а потом уже переливал его в чайную, а остаток сливал обратно.
– Чайную… – сказал маленький папа. Ведь он решил говорить только правду. И за это он получил еще одну чайную ложку рыбьего жира.
Говорят, что есть дети, которые любят рыбий жир. Вы видели когда-нибудь таких детей? Я никогда их не встречал.
Маленький папа пошел в школу. И там тоже ему было несладко. Учительница спросила:
– Кто сегодня не сделал уроков?
Все молчали. И только маленький папа сказал правду:
– Я не сделал.
– Почему? – спросила учительница. Конечно, можно было сказать, что болела голова, что был пожар, а потом началось землетрясение, а потом… В общем, можно было соврать что-нибудь, хотя это обычно мало помогает.
Но ведь маленький папа решил не врать. И он сказал чистую правду:
– Я читал Жюля Верна…
И тут весь класс засмеялся.
– Очень хорошо, – сказала учительница, – придётся мне поговорить с твоими родителями об этом писателе.
Все опять засмеялись, но маленькому папе стало грустно.
А вечером пришла в гости одна тётя. Она спросила маленького папу:
– Ты любишь шоколад?
– Очень люблю,– сказал честный маленький папа.
– А меня ты любишь? – спросила тётя сладким голосом.
– Нет, – сказал маленький папа,– не люблю.
– Почему?
– Во-первых, у вас на щеке чёрная бородавка. А потом вы очень кричите, и мне всё время кажется, что вы ругаетесь.
Что долго рассказывать? Маленький папа не получил шоколада.
А родители маленького папы сказали ему так:
– Врать, конечно, нехорошо. Но говорить все время только правду, по всякому случаю, кстати и некстати, тоже не следует. Ведь тётя не виновата, что у неё бородавка. И если она не умеет тихо говорить, то ей уже поздно учиться. И если она пришла в гости да ещё принесла шоколад, можно было бы не обижать её.
И маленький папа совсем запутался, потому что иногда бывает очень трудно понять, можно ли сказать правду или лучше не нужно.
Но всё-таки он решил говорить правду.
И с тех пор маленький папа всю жизнь старался никогда и никому не врать. Он всегда старался говорить только правду.
И часто за это он получал горькое вместо сладкого. И до сих пор ему говорят, что когда он врёт, у него это написано на носу. Ну, что же! Написано так написано! Тут уж ничего не поделаешь!
КАК ПАПУ ДРАЗНИЛИ
Когда папа был маленьким и учился в школе, его там очень дразнили. Других ребят и девочек тоже дразнили. Но они как-то меньше обижались. А маленький папа очень обижался. И поэтому дразнить его было интересно. Его дразнили «Профессор», потому что он носил очки. Его дразнили «Поэт без котлет», потому что он писал стихи. Его дразнили «Шурочка», потому что он был тихий мальчик, не ругался, не дрался и не обижал девочек. И сами девочки прозвали его «Шурочкой». Они не хотели его этим обидеть. Они говорили ему: «Шурочка» очень ласково. Но мальчишки услышали это и за дразнили маленького папу чуть не до слёз. Они кричали это слово на все лады, они его мяукали и лаяли. Они писали «Шурочка» на классной доске. И когда новый учитель однажды спросил маленького папу. «Как тебя зовут?», – весь класс заверещал: «Шурочка! Шурочка!» И все покатились со смеху. Даже девочки.
Даже сам учитель смеялся, хотя он ничего не понял.
И это было очень обидно.
У других ребят тоже были свои клички. Колю Степанова дразнили «Цыган», потому что он был смуглый, черноволосый, с черными глазами. Толя Андерс был очень толстый, и его дразнили «Мешок с картошкой» или просто «Мешок». Некоторых прозвали по фамилии. Вася Зайчиков был «Зайчик». Шура Глухов – «Глухарь».
Игорь Наумов всё время сплевывал и любил прихвастнуть, и его дразнили так: «Соври-наплюй?»
Девочек тоже дразнили. И у них были свои прозвища: «Рёва-корова», «Пышка-кубышка», «Заноза» и другие. Самую высокую девочку в классе дразнили «Федура», а самую маленькую – «Мал золотник». Ну, и конечно, в классе был мальчик с рыжими волосами – Гриша Яхнов, которого все звали «Рыжий-красный – человек опасный».
Но все ребята и девочки как-то привыкли к своим прозвищам. А маленький папа сердился и обижался. Он не хотел быть ни «Профессором», ни «Поэтом без котлет». И «Шурочкой» он тоже не желал быть. И если ему говорили это слово, он сердился и уходил. И не хотел больше разговаривать с этим человеком.
Но вот что было дальше. Учительница маленького папы называла всех ребят по фамилии. Но она знала все их имена, и когда была довольна хорошим ответом или сочинением, то всегда говорила: «Хорошо, Лиза!» или «Сегодня я хочу похвалить Колю!». И ребята очень этим дорожили. И знали, что поругает она тоже всегда за дело. Афанасия Никифоровна была очень справедливый человек. И ей совсем не нравились все эти прозвища и клички в её классе.
Однажды она сказала ребятам так:
– Я знаю, что у всех вас есть прозвища. Мне кажется очень глупым дразнить человека за то, что у него очки, или за то, что он маленького роста. Почему вы так не уважаете себя и друг друга?
Ребята обещали забыть все свои прозвища. И некоторое время они держали слово.
А потом опять в классе можно было услышать: «Цыган», «Рыжий-красный», «Федура» и «Заноза».
Тогда Афанасия Никифоровна приняла свои меры. Вот что она сделала.
На родительском собрании она сказала:
– Поговорим теперь об успеваемости ваших детей. Заноза успевает по всем предметам, но много разговаривает на уроках. Мешок с картошкой – хороший математик. Но вот грамотность его меня беспокоит: он делает много ошибок. Федура хорошо отвечает в классе, а домашние работы делает небрежно. Рыжий-красный – лучший художник в классе, но ему надо больше читать вслух. Рёва-корова и Пышка-кубышка плохо решают задачи. Им нужны дополнительные занятия по математике. Я бы прикрепила их к Глухарю.
КАК ПАПА РИСОВАЛ
Когда папа был маленьким, он очень любил рисовать. Когда же ему подарили цветные карандаши, то он рисовал целыми днями. Он рисовал домики. На каждом домике была труба. Из каждой трубы шел дым. Возле каждого домика стояло дерево. На каждом дереве сидела птица. Домики были красные. Крыши на них были желтые. Трубы все были черные. Дым из труб шел розовый и голубой. Деревья были синие, а птицы зеленые. На фиолетовом небе сияло золотое солнце. Рядом с ним плавала серебряная луна, окруженная золотыми и серебряными звездами. Это была очень красивая картина. Но каждый человек, увидев ее, спрашивал одно и то же:
– Где ты видел синие деревья и зеленых птиц?
И маленький папа отвечал всем одно и то же:
– Вот на этой картинке.
Пока маленький папа не пошел в школу, он думал, что умеет рисовать очень хорошо. Но в школе все над ним смеялись на уроках рисования. Он рисовал так плохо, что учитель рисования ничего не говорил ему.
Другим детям он говорил: «Хорошо!», или «Плохо», или «Поправь тут».
Маленькому папе он никогда не сказал даже: «Плохо». Глядя на рисунки маленького папы, учитель рисования молча хватался за голову. И на лице его было такое выражение, как будто он ест большой кислый лимон без сахара. Попробуйте сами съесть такой лимон с кожурой и посмотрите на себя в зеркало. Вот как раз такое лицо становилось у этого учителя рисования.
Некоторые девочки жалели маленького папу. Когда учитель отворачивался, они быстро рисовали в папиной тетрадке. Девочки старались рисовать как можно хуже. Но рисовать так плохо, как маленький папа, не удавалось никому. И учитель сразу замечал чужой рисунок.
Тогда он говорил маленькому папе:
– Кто это нарисовал?
И маленький папа честно отвечал:
– Не я…
– Это я вижу, – говорил учитель. – Но я хочу знать, кто тебе помогал? Ведь так ты никогда не научишься рисовать. Нужно всё делать самому.
– Я сейчас нарисую сам, – говорил маленький папа.
И он рисовал. И учитель опять хватался за голову.
– Вот теперь я вижу, что это ты, – говорил он.
Когда было родительское собрание, учитель рисования произнес такую речь:
– Товарищи родители! В этом классе по моему предмету успевают отлично пять человек.
И он назвал фамилии.
– Большинство детей занимаются удовлетворительно. Есть небольшая группа отстающих.
И он назвал еще три фамилии.
Потом учитель рисования сказал:
– И есть еще один мальчик… – Тут он схватился за голову, сделал кислое лицо и назвал фамилию маленького папы. – Этот мальчик не просто отстающий, – сказал учитель рисования. – По-моему, у него какая-то болезнь, которая мешает ему рисовать. – И он опять схватился за голову.
Бабушке и дедушке было очень обидно узнать такое о своем ребенке.
Но это была чистая правда.
Маленький папа кончил школу. Потом он кончил техникум. Потом – институт. За все это время он научился рисовать только кошку. Но ведь это умеет каждый ребенок. Кошек рисуют даже дошкольники. И папа им очень завидует. Потому что у них кошки гораздо лучше получаются, чем у него. Правда, папа видел одного художника, который рисовал так же плохо, как он. Но при этом говорил: «Я так вижу это лицо, это дерево, эту лошадь…»
Как жалко, что маленький папа не догадался сказать это своему учителю рисования. Как бы тот схватился за голову!
КАК ПАПА ОБМАНЫВАЛ УЧИТЕЛЬНИЦУ
Когда папа был маленьким и учился в школе, он очень любил свою учительницу. И все ребята её любили. Она была высокая, некрасивая, всегда носила только темные платья. Это взрослые говорили, что она некрасивая. Маленькому папе она казалась очень красивой. И звали се так: Афанасия Никифоровна. Она была весёлая и строгая. Но важнее всего было то, что она была очень справедливая. И все ребята знали: если Афанасия Никифоровна сердится и кричит на них, значит, они виноваты. Никогда она не кричала на ребят зря. И у неё не было любимчиков. Она любила всех своих учеников. И на каждого могла рассердиться. Если он шалил или не сделал уроков. Все ребята знали, что Афанасия Никифоровна работает в этой школе уже двадцать лет. Все знали, что у неё нет семьи: мужа убили на гражданской войне, а маленький сын заболел дифтеритом и умер ещё до войны. И все знали, что она не любит хвастунов, жадин и ябедников.
На уроке Афанасии Никифоровны всегда было очень интересно. Поэтому все сидели тихо и слушали. Однажды маленького папу укололи в спину булавкой. Было очень больно. И он крикнул:
– Ой!
Тогда учительница спросила:
– Что это значит? Почему ты нам мешаешь?
Маленький папа молчал.
И учительница сказала:
– Выйди из класса.
Маленький папа встал и пошел к двери. Но тут закричали две девочки. Они кричали:
– Его Зайчиков уколол!
И тогда Афанасия Никифоровна сказала:
– Пусть выйдут из класса тот, кто кричал, тот, кто колол, и те, кто ябедничает. Правильно я говорю?
И все закричали:
– Правильно!
И девочки вышли из класса вместе с маленьким папой и Зайчиковым. Маленький папа шёл и плакал. Ему было очень обидно, что его сначала укололи, а потом выгнали Зайчиков шел и смеялся над девчонками и маленьким папой. Но видно было, что ему не так уж весело. Девочки не смеялись и не плакали, но им тоже было обидно!
На следующий день маленький папа пришёл в школу с большим гвоздем, и когда Афанасия Никифоровна повернулась к ученикам спиной и стала писать на классной доске, маленький папа вынул свой гвоздь и уколол Зайчикова в руку. Зайчиков завопил так громко, что маленький папа лаже испугался. Афанасия Никифоровна очень рассердилась.
– Опять Зайчиков? – сказала она.
– Это не я-а-а… это меня-а-а… – простонал Зайчиков, держась за руку.
– Ах, вчера ты, а сегодня тебя? Очень интересно. Кто же уколол Зайчиком?
Все посмотрели на маленького папу. Но все молчали. Никто не хотел ябедничать. И даже Зайчиков замолчал и только тихо всхлипывал.
– Кто же это сделал? – спросила Афанасия Никифоровна своим самым сердитым голосом. Маленький папа так испугался, что вдруг сказал:
– Я его не колол…
Тогда Афанасия Никифоровна спросила:
– Чем же ты его не колол?
И маленький папа быстро ответил:
– Вот этим гвоздем.
Тут все засмеялись так громко, что прибежал учитель из соседнего класса. Он спросил:
– Афанасия Никифоровна, чему вы так радуетесь?
– Мы радуемся тому, – сказала Афанасия Никифоровна, – что один мальчик не колол другого вот этим гвоздем, тот не кричал и весь класс не ябедничал. И никто не обманывал свою старую учительницу.
Тут всем ребятам стало очень стыдно. И все стали сердито смотреть на маленького папу. И он встал и сказал:
– Вчера меня кололи, и я кричал. Сегодня я сам его уколол, и он кричал. А я врал.
Тут маленький папа помолчал и сказал.
– Я больше не буду. Афанасия Никифоровна.
– И я не буду, – сказал Зайчиков, но погрозил папе кулаком, и ему никто не поверил.
Афанасия Никифоровна сказала:
– Врать – хуже всего.
И маленький папа больше ей не врал никогда.
КАК ПАПА ОСТАНАВЛИВАЛ ТРАМВАЙ
Когда папа был маленьким и учился в школе, он подружился с одним мальчиком. Этого мальчика звали Миша Горбунов. Но никто в классе, кроме учителей, его так не называл. Ребята звали его просто Горбушка.
Это был очень озорной мальчик. На перемене вокруг него всегда собиралась большая толпа. Каждому было интересно послушать, как Горбушка мяукает, лает, жужжит пчелой и хрюкает поросенком. Особенно хорошо он пел петухом. Это было целое представление. Сначала он показывал, как молодой петушок пробует петь, но у него ничего не получается. «Ку-ку» выходит, а «ре-ку» не выходит. Но вот петушок взлетел на забор, первый раз в жизни кукарекает и гордо хлопает крыльями. Тут Горбушка поднимал свою рубаху и шлепал ладошкой по голому животу. Получалось очень похоже. Но перемены, даже большой, для всех талантов Горбушки было мало. И вот иногда на уроке начинал мурлыкать кот и хрюкать маленький поросенок.
– Миша Горбунов! – говорила учительница. – Перестань хрюкать и мяукать! Не смей кудахтать, Миша! Я кому говорю: не лай! Ты долго будешь крякать? Опять чирикаешь? Смотри, дожужжишься, выгоню из класса.
Но из класса Мишу выгоняли редко. Учительница любила Горбушку и часто сама смеялась его фокусам. И даже сам директор школы не удержался и захохотал при всех. Он вызвал Мишу к себе в кабинет и долго ругал его за шалости. А потом сказал:
– Иди, и чтоб ноги твоей тут больше не было!
Тогда Горбушка встал на руки и ушел из кабинета на руках. Правда, после этого директор вызвал к себе Мишиных родителей, но все видели, как он смеялся.
И вот этот самый Миша Горбунов сказал однажды после уроков:
– Ребята, хотите я остановлю трамвай?
Конечно, все закричали:
– Хотим!
– Пошли! – сказал Горбушка.
И все ребята пошли за ним на улицу. Трамвайная линия была очень близко от школы.
– Вы стойте здесь и смотрите, – сказал Горбушка.
Когда вдали показался трамвай, Горбушка лег на рельсы и закрыл голову руками. Трамвай шел очень быстро. Увидев мальчика на рельсах, вагоновожатый зазвонил изо всех сил. Горбушка лежал неподвижно. Трамвай подходил все ближе и звонил все громче. Ребята замерли. Но вот трамвай подошел совсем близко и остановился. Как только замолчал звонок, Горбушка вскочил и убежал в переулок. Вагоновожатый успел только погрозить ему кулаком. Трамвай поехал дальше. Все ребята окружили Горбушку.
– Страшно было? – спрашивали они.
– А чего мне бояться? – сказал Горбушка.
– А если не затормозит?
– Будет отвечать.
– А если поймает?
– Не имеет права оставить вагон.
Видно было, что Горбушка все продумал.
На следующий день трамвай остановил Коля Степанов. Потом Костя Федотов. Потом браться Сикорские. Потом кто-то пригласил девочек смотреть. И это погубило маленького папу. Наступил день, когда все ребята, кроме него, уже останавливали трамвай. И все девочки знали это. Отставать было нельзя. Когда в школе узнали, что сегодня на рельсы ляжет маленький папа, пришли девочки даже из других классов. Ведь маленький папа был тихим мальчиком. И всем было интересно, как он остановит трамвай.
Собралась такая большая толпа, что вагоновожатый увидел ее издалека. И когда маленький папа лег на рельсы, закрыв глаза и зажав уши, вагоновожатый спокойно остановил трамвай и кинулся к маленькому папе.
Маленькому папе показалось, что трамвай не затормозил и наехал на него. Он не сразу понял, что это вагоновожатый схватил его за шиворот, крича:
– Наконец-то ты мне попался!
Все ребята в страхе разбежались. И только Миша Горбунов кричал из переулка:
– Не имеете права!
Маленького папу отвели в милицию. Там записали его адрес. Потом в милицию вызвали дедушку, бабушку и директора школы. Потом маленького папу наказывали дома и стыдили в школе. Про него написали в стенгазету. И директор, и дедушка, и бабушка думали, что ложился на рельсы один только маленький папа. Маленькому папе очень хотелось сказать, что останавливали трамвай и Горбушка, и Коля Степанов, и Костя Федотов, и братья Сикорские. Но он все-таки не сказал.
И долго еще маленькому папе вспоминали эту историю. Но обиднее всего было то, что над ним смеялись все ребята и девочки. Ведь только его одного поймали. И даже Горбушка сказал ему:
– Не умеешь – не лезь!
Но с тех пор уже никто не ложился на рельсы. И теперь папа очень рад, что его тогда поймал вагоновожатый. По крайней мере никого не задавил трамвай. А ведь это просто чудо.
КАК ПАПА ОТОМСТИЛ НЕМЕЦКОМУ ЯЗЫКУ
Когда папа был маленьким и учился в школе, у него были разные отметки. По русскому языку – «хорошо». По арифметике – «удовлетворительно». По чистописанию – «неудовлетворительно». По рисованию – «плохо» с двумя минусами. И учитель рисования обещал папе третий минус.
Но вот однажды в класс вошла новая учительница. Она была очень симпатичная. Молодая, красивая, весёлая, в каком-то очень нарядном платье.
– Меня зовут Елена Сергеевна, а вас как? – сказала она и улыбнулась.
И все закричали:
– Женя! Зина! Лиза! Миша! Коля!
Елена Сергеевна зажала себе уши, и все умолкли. Тогда она сказала:
– Я буду вас учить немецкому языку. Согласны?
– Да! Да! – закричал весь класс.
И вот маленький папа начал учиться немецкому языку. Сначала ему очень понравилось, что стул по-немецки – дер штуль, стол – дер тыш, книга – дас бух, мальчик – дер кнабе, девочка – дас метхен.
Это было похоже на какую-то игру, и всему классу было интересно это узнать. Но когда начались склонения и спряжения, некоторые кнабен и метхен заскучали. Оказалось, что заниматься немецким языком надо серьезно. Оказалось, что это не игра, а такой же предмет, как арифметика и русский язык. Надо было сразу учиться трём вещам: писать по-немецки, читать по-немецки и говорить по-немецки. Елена Сергеевна очень старалась, чтобы на её уроках было интересно. Она приносила в класс книжки с весёлыми историями, учила ребят петь немецкие песенки и шутила на уроке тоже по-немецки. И тем, кто занимался как следует, было действительно интересно. А те ученики, которые не занимались и не готовили уроков, ничего не понимали. И, конечно, им было скучно. Они всё реже заглядывали в дас бух и всё чаще молчали, как дер тыш, когда Елена Сергеевна их опрашивала. И иногда, перед самым уроком немецкого языка, раздавался дикий крик: «Их хабе шпацирен!» Что в переводе на русский язык означало: «Я имею гулять!». А в переводе на школьный язык означало: «Я имею прогуливать!».
Услышав этот вопль, многие ученики подхватывали: «Шпацирен! Шпацирен!» И бедная Елена Сергеевна, придя на урок, замечала, что все мальчики изучают глагол «шпацирен», а за партами сидят одни девочки. И это её, понятно, очень огорчало. Маленький папа тоже занимался главным образом шпациреном. Он даже написал стихи, которые начинались так:
Нет приятней для уха детского
Слов знакомых: «Бежим с немецкого!»
Он не хотел обидеть этим Елену Сергеевну. Просто очень весело было убегать с урока, прятаться от директора и учителей, скрываться на школьном чердаке от Елены Сергеевны. Это было гораздо интереснее, чем сидеть в классе, не выучив урока, и на вопрос Елены Сергеевны: «Хабен зи ден федермессер?» («Есть ли у тебя перочинный нож?») —отвечать после долгого раздумья: «Их нихт»… (что по-русски звучало очень глупо: «Я нет…»). Когда маленький папа так ответил, над ним смеялся весь класс. Потом смеялась вся школа. А маленький папа очень не любил, когда над ним смеялись. Он гораздо больше любил сам смеяться над другими. Если бы он был умнее, то начал бы заниматься немецким языком, и над ним перестали бы смеяться. Но маленький папа очень обиделся. Он обиделся на учительницу. Он обиделся на немецкий язык. И он отомстил немецкому языку. Маленький папа никогда им серьёзно не занимался. Потом он не занимался как следует французским языком в другой школе. Потом он почти не занимался английским языком в институте. И теперь папа не знает ни одного иностранного языка. Кому же он отомстил? Теперь папа понимает, что он обидел самого себя. Он не может читать многие свои любимые книги на том языке, на котором они написаны. Ему очень хочется поехать в туристское путешествие за границу, но ему стыдно ехать туда, не умея говорить ни на одном языке. Иногда папу знакомят с разными людьми из других стран. Они плохо говорят по-русски. Но все они учат русский язык, и все они спрашивают папу:
– Шпрехен зи дейч? Парле ву франсе? Ду ю спик инглиш?
А папа только разводит руками и качает головой. Что он может ответить им? Только: «Их нихт». И ему очень стыдно.
КАК ПАПА ПИСАЛ ДВА СОЧИНЕНИЯ
Когда папа был маленьким и учился в школе, у него был товарищ Вася Середин. Вася жил рядом с маленьким папой. И они всегда вместе ходили в школу и вместе шли из школы домой. И в школе они сидели на одной парте. Когда был урок арифметики, Вася решал задачи быстрее всех. И он помогал маленькому папе по арифметике. А папа помогал Васе учить стихи и писать сочинения. И они были очень довольны друг другом. И даже дрались только между собой.
Однажды учительница задала всему классу сочинение на тему «Как я провёл лето». Вася Середин сказал папе:
– Я не знаю, что мне писать…
Маленький папа спросил его:
– Ты где был летом?
– В деревне, – сказал Вася.
– Вот и напиши про деревню.
– А чего писать?
– Ну, что ты там делал летом?
– А я ничего не делал… Купался в речке, рыбу удил с ребятами, в лес ходил…
– Ну вот и напиши все это, – сказал маленький папа.
Вася Середин написал свое сочинение очень быстро и показал его маленькому папе.
Вот что он написал:
«Как я провел лето
Я летом был в деревне у бабушки. Купался, ловил рыбу, ходил в лес с ребятами. Летом в деревне хорошо.
В. Середин».
– Какое же это сочинение? – сказал маленький папа. – Ты напиши про бабушку, какая она была, что говорила, что делала, какие песни пела…
– Она не пела, она сказки говорила, – сказал Вася.
– Вот и напиши про сказки. Напиши, какие были ребята. Про речку напиши и про лес.
– Я так не умею, – сказал Вася. – Лучше я тебе всё расскажу, а ты мне напиши.
И Вася всё рассказал папе про бабушку, про ребят, про лес и речку. Папа написал большое сочинение. Он очень старался. И сочинение получилось хорошее. Вася был очень доволен.
– Теперь я перепишу, – сказал он, – а ты пиши своё сочинение. А то уже поздно.
Когда Вася ушёл, и маленький папа сел писать своё сочинение, дело у него пошло гораздо хуже. Писать два раза подряд одно и то же не так просто. Маленький папа тоже летом жил в деревне, тоже бегал в лес и на речку. Про всё это он уже писал за Васю. И теперь он думал только об одном: как бы написать непохоже на Васино сочинение. А то учительница сразу догадается, что он писал за двоих. Маленький папа уже не думал о том, хорошо или плохо он напишет. И он написал сочинение, которое совсем не было похоже на Васино. Оно даже, по словам учительницы, вообще ни на что не было похоже.
Раздавая ученикам их домашние работы, учительница сказала так:
– Вот, ребята, ваши сочинения. Лучше всех написал Вася Середин. Его сочинение я сейчас прочту вслух.
И она прочла первое папино сочинение, то самое, что он написал за Васю.
– Молодец, Вася! – сказала учительница. – Очень хорошо написал. Грамотно интересно, живо. Хорошая у тебя бабушка! И товарищи у тебя хорошие!
При этом она почему-то посмотрела на маленького папу. Вася Середин очень покраснел. Он не любил, когда его зря хвалили. Потом учительница сказала:
– А теперь я прочту самое плохое сочинение.
И она прочла то, что написал маленький папа во второй раз. И тут покраснел маленький папа. Он не любил, когда его ругали, и ему было стыдно.
Прочитав папино сочинение, учительница сказала:
– Я надеюсь, что в следующий раз ты напишешь лучше, а Вася не хуже. Ты меня понял?
– Да… – тихо сказал маленький папа.
– А ты, Вася? – спросила учительница. И Вася тоже тихо ответил:
– Понял…
Оба они сидели красные, и весь класс смотрел на них, ничего не понимая. Маленький папа и Вася Середин ничего не сказали друг другу. Но с тех пор маленький папа стал сам решать задачи, а Вася писал сочинения без папиной помощи. Конечно, сначала маленький папа часто ошибался, а Васины сочинения были не очень хорошими. Но потом у обоих дело пошло на лад, и оба они поняли, что надо делать всё самому, а то никогда ничему не научишься. И они сидели на одной парте ещё много лет.
КАК ПАПА УБИЛ ЗМЕЮ
Когда папа был маленьким и учился в школе, он вдруг убил змею. Вот как это было.
Однажды учительница сказала после уроков:
– Ребята! Завтра мы поедем в лес. Смотрите, какая весна на улице! Погуляем в лесу, посмотрим на свежую травку, погреемся на солнышке. Кто «за»?
Все ребята подняли руки. И маленький папа тоже.
Тогда учительница улыбнулась и сказала:
– А кто «против»?
И все опять подняли руки. И маленький папа тоже.
– Что это значит? – спросила учительница. Она очень удивилась. – Хотите вы погулять в лесу или не хотите?
– Хотим! Хотим! – закричали все.
– Почему же вы голосуете «против»?
Никто не мог этого объяснить. И только одна девочка тихо сказала:
– Мы очень любим голосовать…
Тогда все засмеялись. И учительница тоже засмеялась. Она сказала:
– Я вижу, что вы ещё совсем глупые. Не забудьте взять с собой завтрак. В лесу буфета нет. Ну, идите домой.
Тут все встали.
Вдруг маленький папа опять поднял руку.
– Что такое? – удивилась учительница. – Ты тоже любишь голосовать?
Все засмеялись. И маленький папа тоже. Потом он спросил:
– Можно я возьму лопатку?
Тогда все засмеялись ещё сильнее. А учительница сказала:
– Раз вы так любите голосовать, проголосуем и этот вопрос. Кто за лопатку?
Все подняли руки.
– Единогласно, – сказала учительница.
И папа взял свою лопатку в лес. Ведь он был ещё маленьким. И он очень любил свою лопатку. И ему было приятно, что все за неё голосовали.
В лесу было очень хорошо. Деревья были уже зелёные, и молодая трава была такая красивая, что маленький папа даже удивился.
– Смотрите, ребята, на это дерево, – сказала учительница. – Кто знает, как оно называется?
– Дуб! Дуб! – закричали все.
А девочка, которая любила голосовать (её звали Оля), тихо сказала:
– Могучий, старый дуб…
Никто не понял, зачем она это сказала. И даже учительница посмотрела на неё с удивлением.
Потом она спросила:
– А это что за деревцо?
И все опять закричали:
– Берёзка! Берёзка!
А маленький папа увидел, что Оля уже открывает рот, и тихо сказал ей:
– Могучая, молодая берёзка.
Девочка очень обиделась и показала маленькому папе язык.
Тогда маленький папа громко сказал ей:
– Могучий, молодой язык!
И все засмеялись, а учительница сказала:
– Тех, кто будет болтать на уроке, я попрошу выйти вон из леса.
Она сказала это так строго, что все притихли. Но тут она сама засмеялась.
Потом она рассказывала, какие деревья растут в наших лесах и какие – на юге.
Потом кто-то нашёл божью коровку, и все пели:
– Божья коровка!
Улети на небо!
Принеси нам хлеба!
Но божья коровка не хотела улетать, и тогда все вспомнили про завтраки, и все сразу захотели есть. Очень весело и хорошо было завтракать на лесной полянке. Большой пень был вместо стола. Все угощали друг друга, а учительница вынула из портфеля коробку конфет, и тогда стало совсем весело.
Вдруг кто-то закричал:
– Ой! Змея! Змея!
Это кричала девочка Оля. Она сидела на самом краю полянки рядом с маленьким папой. Она вскочила и кричала всё громче:
– Ой! Змея! Ой, мама!
Маленький папа тоже вскочил. Он увидел рядом с девочкой ползущую змею. Он увидел змею первый раз в жизни и так испугался, что ударил её своей лопаткой изо всех сил. А лопатка была очень острая. Она разрубила змею пополам. И каждая половина ползла отдельно. А Оля всё визжала. И вместе с ней визжали все девочки. Не визжала только учительница. Она с интересом смотрела на маленького папу. Маленький папа трудился изо всех сил. Из двух змей он сделал четыре. Из четырёх – восемь. Наверно, он сделал бы шестнадцать змей, а то и тридцать две. Но тут учительница подошла ближе и схватила его за руку.
– Довольно! – сказала она. – Это уж. Он не ядовитый. Он полезный.
Маленький папа остановился. Девочки перестали визжать. И только Оля, та самая девочка, которая любила голосовать, всё ещё визжала:
– Ой, уж! Уж!
Но тут начали кричать все мальчишки.
– Ой! Ой! – кричали они. – Ой, мама! Ой, папа! Ой, уж!
– Тихо, – сказала учительница. И когда все замолчали, она сказала тихо: – Уж не ядовитый. Он полезный, и убивать его не надо. Его надо уметь отличать от гадюки и медянки. Запомните это. И ещё запомните, что не надо так глупо визжать, не разобравшись. А если человек думал, что перед ним ядовитая змея, и не убежал, а защищал товарища, то смеяться над ним не надо. Хотя рубить змею на сто частей тоже не обязательно.
И тут все засмеялись – все девочки и все мальчики. А маленький папа пошёл и забросил свою лопатку в кусты. И долго ещё в школе ему кричали: «Ой, уж! Ой, уж!» Хотя ему казалось, что дразнить надо было Олю. Больше он змей не убивал.
КАК ПАПА РАЗГОВАРИВАЛ С МАЯКОВСКИМ
Когда папа был маленьким и учился в школе, он один раз говорил с поэтом Маяковским. Вернее, Маяковский говорил с ним. Вот как это было.
Однажды маленький папа написал стихи «Рудокоп» и показал их своей учительнице.
Она прочла стихи и сказала так:
– У нас в школе никто не пишет стихов. Поэтому мы поместим твои стихи в нашей стенной газете. А ты молодец, что написал эти стихи. Но только не думай, что ты Пушкин. Очень тебя прошу.
И маленький папа обещал не думать, что он Пушкин.
Стихи напечатали. Вся школа читала стенную газету. Все узнали, что в третьем классе есть мальчик, который пишет стихи. Учителя очень хвалили маленького папу. А мальчишки дразнили его:
– Поэт без котлет!
Маленький папа до сих пор не знает, что они хотели этим сказать. Все девочки из старших классов просили маленького папу написать им что-нибудь в альбом. А редактор стенной газеты заявил:
– Стихи давай в каждый номер! А то – во! – И он показал папе кулак.
Когда маленький папа вырос, он понял, что о таком редакторе можно только мечтать. Но тогда он очень испугался. Редактор был огромный парень из седьмого класса. И его кулак мог напугать любого. Поэтому в каждом номере газеты было стихотворение маленького папы. А так как у редактора было два кулака, то в некоторых номерах было по два стихотворения.
Маленький папа писал обо всём на свете. Были стихи о весне, зиме, осени и лете. Были стихи о Парижской коммуне. Были стихи сатирические: о драчунах, о шпаргалках, о плохом школьном вечере. Были даже стихи «Пугачёвский бунт» – о том, как весь шестой класс ушёл с урока химии. Дело в том, что фамилия химика была Пугачёв. За два года маленький папа написал очень много стихов. Маленький папа сам не знал, какие стихи он пишет, хорошие или плохие. В школе их все хвалили, но он догадывался, что это не настоящие стихи. И ему очень хотелось знать, будет ли он когда-нибудь писать настоящие. Кто же мог ответить на этот вопрос? Конечно, только настоящий поэт. Самый хороший, самый знаменитый. Одним словом, Маяковский.
Маленький папа собрал свои лучшие стихи и решил показать их Маяковскому. Но пойти к Маяковскому маленький папа боялся, ведь он был ещё очень маленький. И он решил позвонить ему по телефону. В телефонной книге он нашёл номер Маяковского. И несколько вечеров подряд, выбрав время, когда никого не было дома, маленький папа клал на стол свои стихи, набирался мужества, снимал трубку, называл номер и… вешал трубку обратно. Очень страшно было говорить с самим Маяковским. Так продолжалось целую неделю по нескольку раз подряд. Маленькому папе было очень стыдно.
Наконец вечером в воскресенье, когда дедушка и бабушка ушли в театр, маленький папа, дрожа от волнения, позвонил Маяковскому и не повесил трубку. Он услышал густой, могучий голос, который он запомнил на всю жизнь, о котором потом столько читал и слышал. Этот удивительный голос был в тот вечер сердитым. Он сурово спросил маленького папу:
– Да… Кто это?
Маленький папа оробел, поперхнулся и ничего не мог сказать. А голос гремел:
– Кто там дурака валяет? Повадился какой-то тип звонить каждый вечер! Звонит и молчит, холера! Ну, скажи что-нибудь! Спой, светик, не стыдись!
Маленький пала так испугался, что от ужаса не мог даже бросить трубку. Он давно уже пропустил ту минуту, когда можно было извиниться, поздороваться, что-то объяснить, что-то сказать… Теперь он мог только молчать и слушать. И он слушал.
– Прощай, молчун! Попадёшься ты мне когда-нибудь! Вот позвони только ещё раз!
Маяковский швырнул трубку. Больше маленький папа ему не звонил. Он никогда его больше не видел и не слышал. Ом даже никогда об этом постыдном случае никому не рассказывал. И много лет об этом разговоре знали только два человека: маленький папа и Маяковский. Потом об этом знал одни маленький папа. Но он хорошо запомнил свой разговор с Маяковским. И теперь вы тоже о нём знаете.
КАК ПАПА ВЫСТУПАЛ НА ВЕЧЕРЕ
Когда папа был маленьким и учился в школе, с ним случилась такая история. Папину школу пригласили на вечер в другую школу. Ребята и девочки из той школы недавно выступали на вечере в папиной школе. Они пели, плясали, читали стихи, показывали физкультурные упражнения. Они даже показали сцену в корчме из драмы А. С. Пушкина «Борис Годунов». Правда, Григорий Отрепьев, прыгая в окно, зацепился за подоконник ногой и повалил всю корчму. Но ведь это может с каждым случиться. А играли они очень хорошо. И вот теперь надо было выступать у них на вечере. И очень хотелось чем-то их удивить. Чем же? Ребята рассуждали так:
– Мы поём, и они поют. Мы пляшем, и они пляшут. Они даже лучше. Физкультурники у нас не хуже. А если наша пирамида упадет, так у и их корчма тоже упала. Но чего у них нет, а у нас есть? – Тут все задумались и думали очень долго.
– У нас есть Горбушка, – сказал кто-то. Тогда все стали смеяться и кричать:
– Он лает!
– Он мяукает!
– Петухом поёт!
– Ходит на руках!
– Ходит на бровях!
– Тише! – сказала учительница.
Все замолчали, и в наступившей тишине Горбушка сказал:
– Это что… Это всякий сможет… Вот если бы я стихи писал.
И тут он посмотрел на маленького папу. И все посмотрели на маленького папу. А учительница сказала:
– Совершенно верно! У нас есть свой поэт.
– А у них нету! – закричали ребята.
Тогда маленький папа сказал, что он никогда не выступал на сцене да ещё в чужой школе. Да ещё со своими стихами. Да ещё…
Но тут все закричали:
– Ничего! Ничего!
А учительница сказала:
– Всё будет хорошо. Только помни, что ты не Пушкин.
Она говорила это маленькому папе очень часто, и он никогда этого не забывал.
И вот настал страшный день. Маленький папа, дрожа, поехал в чужую школу вместе с физкультурниками, певцами и плясунами.
Он стоял за чужой сценой и смотрел на чужой зал. В этом зале было так много чужих мальчиков и чужих девочек! В первом ряду сидел чужой директор и чужие учителя. Все они смотрели на сцену чужими глазами и смеялись чужим смехом. И маленькому папе становилось всё страшнее и страшнее. Вы, конечно, понимаете, что в зале сидели самые обыкновенные мальчики и девочки, учителя и учительницы. Они смотрели на сцену, смеялись и хлопали в ладоши точно так же, как это бывало и в папиной школе. Но маленький папа так боялся выступать со сцены в чужой школе, что ему всё вокруг казалось чужим.
Напрасно верный Горбушка, стоя рядом, шептал ему:
– Подумаешь, чужая школа. Такие же люди. Даже хуже…
Напрасно девочки угощали его конфетами. Напрасно учительница говорила:
– Как тебе не стыдно? Ведь ты помнишь стихи?
– Помню… – дрожащими губами отвечал маленький папа.
И вот наконец ужасный миг настал.
– Сейчас выступит наш школьный поэт! – объявили со сцены. – Он прочтёт стихи, которые сам написал.
В зале захлопали. Горбушка толкнул маленького папу в спину. И маленький папа, с трудом передвигая окаменевшие ноги, поплёлся на сцену. Ему никогда ещё не было так страшно. В глазах у него всё вертелось. в горле пересохло, а в ушах стоял ровный шум, похожий на морской прибой.
Маленький папа никого не видел в зале. Перед ним вертелось какое-то большое разноцветное пятно. Оно хлопало. Потом стало тихо. Все ждали стихов. А маленький папа стоял и молчал. Горбушка говорил потом, что маленький папа был сначала совсем белый. Потом он стал вдруг синий. Потом позеленел и весь пошёл красными пятнами.
– Это было здорово! рассказывал Горбушка. – Как фейерверк! Я ручаюсь, что в их школе никто так не может.
Но вот в зале кто-то засмеялся. И маленький папа хриплым голосом начал читать свои стихи. Он читал школьный гимн, написанный им для своей школы. Сначала его слушали хорошо. Но когда он дошёл до припева, в зале поднялся шум. Дело в том, что припев был такой:
Будь Робин Гуда ты смелее
И всю планету осмотри,
Ты школы не найдёшь милее,
Чем школа номер двадцати три!
Ну, судите сами, могли ли согласиться ученики школы номер девять, где выступал маленький папа, с такими словами?! Конечно, они обиделись за свою девятую школу и начали стучать ногами и гудеть. Маленький папа со страху не понял, в чём дело. Он поднял руку и сказал:
– Я очень прошу не мешать мне в середине строки. Дайте мне дочитать куплет до конца, а потом шумите сколько хотите.
В зале стало тихо. Маленький папа не сразу понял, что сам себя погубил этой просьбой. В девятой школе ребята были находчивые, и всё остальное чтение было похоже на весёлую игру. Пока маленький папа читал очередной куплет, в зале была тишина.
Но после каждого куплета начиналось что-то невообразимое. Весь зал выл, мяукал, свистел и топал. Потом всё стихало. Маленький папа, заикаясь, читал следующий куплет. И всё начиналось сначала. А куплетов было много. И маленький папа упрямо, как автомат, читал всё до самого конца. Когда он кончил, все помирали со смеху – и в зале, и за сценой, и свои, и чужие. А Горбушка просто катался по полу. Смеялась даже учительница. Этого позора маленький папа не может забыть до сих пор. Прошло много лет. Маленький папа стал взрослым. Но до сих пор к папе иногда кидается на улице пожилой незнакомый человек с криком:
– Будь Робин Гуда ты смелее!
Потом он мяукает и исчезает. И папа понимает, что этот пожилой человек, когда был маленьким, учился в школе номер девять. Он не забыл папиных стихов. Но ведь и папа не забывал, что он не Пушкин…
КАК ПАПА ДЕЛАЛ ТАБУРЕТКУ
Когда папа был маленьким и учился в школе, он сам сделал табуретку. И он запомнил эту табуретку на всю жизнь. Это была удивительная табуретка, наверное, другой такой не было на всём белом свете.
Так думал и Захар Петрович, преподаватель по труду.
При папиной школе была столярная мастерская.
И Захар Петрович учил ребят в этой мастерской.
Он учил их пилить, колоть, строгать, клеить, ломать и начинать всё снова. Пока не получится. Это был небольшой старичок с очками в железной оправе.
У него была любимая поговорка: «Дело мастера боится». Иногда он к этому добавлял: «А бездельник боится дела».
Захар Петрович начал свой первый урок так:
– Это что?
– Молоток! – закричали все.
– Правильно. А это?
– Гвоздь!
– Верно. А это как называется?
– Доска!
– Очень хорошо. Требуется забить этот гвоздь этим молотком в эту доску с одного удара. Есть желающие?
– Есть! Есть! Есть!
Желающих было много. Но самые сильные ребята не смогли этого сделать. А Захар Петрович взял гвоздь, поставил на доску и ударил. Ударил не очень сильно. Все ахнули: гвоздь вошёл в доску по самую шляпку.
– Главное тут – глазомер и точный удар, – сказал Захар Петрович. – Думаете, я всегда по гвоздю бил? Ничуть не бывало. Стукнешь по пальцу, да ещё тебе хозяин по затылку стукнет. Ты, мол, промазал, а я нет… Вот как нас учили.
Всем стало жалко маленького Захара Петровича.
Но тут он засмеялся и сказал:
– Не бойтесь, я никого бить не буду. Вы сами тут будете хозяева. Всё тут ваше. Для начала поучимся делать табуретки.
Табуретка! Что может быть проще? А попробуйте сами её сделать. Да ещё точно по размеру. Ох, сколько тут надо пилить, строгать, клеить, ломать, начинать всё с самого начала! Ох, сколько работы, сколько сил, сколько умения и терпения для этого надо…
Первую табуретку сделал Миша Горбунов.
– Прошу садиться! – гордо сказал он.
– А ты сам сядь! – предложил ему Захар Петрович.
Миша Горбунов сделал очень важное лицо и осторожно сел на свою табуретку. Она заскрипела и развалилась. Миша сел на пол под общий смех.
– Скоро, да не споро! – сказал Захар Петрович. – Начинай всё сначала. Да не спеши, а то опять народ насмешишь.
Никто не сумел сделать табуретку сразу. Всем пришлось переделывать.
– Ничего, ребята, – утешал Захар Петрович, – не сразу Москва строилась. Вы думали что? Пилить-строгать всякий может? Это верно. Только сперва попотеть надо…
Ребята старались изо всех сил. Ведь это было как на уроке: кто первый решит задачку. И даже интересно. Ведь на задачку не сядешь. Решил – и всё. А тут каждый может сесть на свою табуретку. Да ещё пригласить всех желающих.
Первую, настоящую табуретку смастерила Варя Глазунова. Девочка! Правда, у неё отец был столяром. Он её приучил к рубанку и пиле. И Захар Петрович очень хвалил Варю.
– Стоящая работа! Всем мальчишкам нос утёрла!
Мальчишкам было обидно. Они стали дразнить Варю.
Они ей говорили: «Варварка-столярка!»
А она не обижалась, она только спрашивала:
– А где же ваши табуретки?
И мальчишкам сказать было нечего.
Вторую табуретку сделал всё-таки Миша Горбунов. И мальчишки немного успокоились. Потом как-то сразу все стали сдавать свои табуретки.
Захар Петрович говорил:
– Вроде Володи – похоже на табурет.
Наконец и маленький папа сделал свою табуретку. К тому времени он был весь в царапинах и занозах, а нос и щёки были запачканы столярным клеем. Но ему было не до этого. Его первая табуретка была готова! Даже в день его рождения маленькому папе не было так хорошо и весело, как в день рождения этой табуретки. Наверно, Захар Петрович очень хорошо понимал это.
– А ну, сядь, – сказал он заветные слова.
Маленький папа очень осторожно сел на табуретку. Она даже не скрипнула.
Но тут Захар Петрович прищурился.
– Ножки сосчитай, – тихо сказал он.
Маленький папа очень удивился. Он посмотрел на свои ноги. Их было по-прежнему две. Но тут все мальчики и девочки покатились со смеху, многие даже сели на пол.
Тогда засмеялся и Захар Петрович.
До сих пор маленький папа не может понять, как он умудрился сделать табуретку на пяти ножках. Но она стояла перед ним. И она стоит перед ним до сих пор. И он до сих пор видит эти пять ножек. Пять, а не четыре. И он до сих пор слышит голос Захара Петровича: «Что три ноги, что пять – начинай опять!»
И он думает, что это надо помнить при всякой работе.
КАК ПАПА ИГРАЛ В ПИНГ-ПОНГ
Когда папа был маленьким и учился в школе, появилась новая игра. Теперь она называется настольный теннис. А тогда она называлась пинг-понг. Теперь тоже много ребят и девочек любят эту игру. Но тогда в пинг-понг играли в каждой школе, в каждом классе, в каждом дворе. Играли на столах, на скамейках, на роялях и просто на полу. Играли с утра до вечера. Некоторые играли даже ночью. И многие вообще забыли всё на свете, кроме пинг-понга. Каждый день в школе маленького паны были соревнования по пинг-понгу. Играли на первенство каждой группы. Потом чемпионы групп играли на первенство школы. Потом чемпионы школы играли на первенство района. Потом разыгрывалось первенство города по пинг-понгу. Потом играли между собой Москва и Ленинград.
Маленького папу всё это очень удивляло. Он никак не мог поверить, что так интересно гонять маленький белый мяч лопатками.
– Это не лопатки, а ракетки, – говорили ему.
– Ну, ракетками. Всё равно не понимаю.
– А ты попробуй.
– Да мне неинтересно.
– Будет интересно.
– Не будет.
– А ты попробуй.
– Не хочу.
Такие разговоры начинались много раз. И, конечно, в один прекрасный день маленький папа взял ракетку и вышел к столу. И тут он пропал. Я написал: «в один прекрасный день». Но в семье маленького папы все считали, что это случилось в один ужасный день. Дело в том, что маленькому папе очень понравился пинг-понг. Сначала у него ничего не получалось. Он никак не мог поймать мяч ракеткой. Потом он стал попадать ракеткой по мячу, но мяч не хотел попасть на стол. Но вот маленький папа начал попадать мячом на стол, и тогда стало совсем интересно. Оказалось, что есть специальные удары: резаный, кручёный. После этих ударов мяч вертится в разные стороны, летит быстро или замедленно. Хороший игрок направляет мяч в самое неудобное для противника место стола. Плассирует. Папа и сейчас считает, что пинг-понг – очень хорошая игра. Маленькому папе пинг-понг стал интереснее всего на свете. Он перестал читать, перестал готовить уроки. Он и в школу ходил не для того, чтобы учиться, а для того, чтобы играть в свою любимую игру. Он играл всё лучше и лучше, а учился всё хуже и хуже.
Учительница несколько раз говорила с ним. Она объясняла ему, что всё должно быть в меру. Она напомнила ему пословицу: «Делу – время, а потехе – час!»
Маленький папа не стал с ней спорить: зачем? Ведь она не могла понять, что для маленького папы именно пинг-понг был делом, а всё остальное – потехой. Он играл больше всех своих товарищей. Он уже многих обыгрывал. Но в тот день, когда он выиграл у третьего игрока школы, учительница сказала ему:
– Я хочу поговорить с твоими родителями! Дальше так продолжаться не может.
Она написала письмо дедушке и бабушке. Дедушка и бабушка не получили этого письма. Маленький папа сам вынул его из почтового ящика, сам прочёл и сам порвал. Он порвал это письмо на мелкие кусочки, так оно ему не понравилось. Учительница послала дедушке и бабушке второе письмо. Это письмо понравилось маленькому папе ещё меньше. И он порвал его на совсем мелкие кусочки.
Мне и сейчас стыдно рассказывать об этом. Но так было.
Учительница очень удивлялась тому, что дедушка и бабушка не приходят к ней. Но, пока она писала им третье письмо, маленький папа обыграл чемпиона школы. После этого он решил, что в школе ему больше делать нечего. И он совсем перестал туда ходить.
Рано утром он делал вид, что идёт на занятия. Но в его портфеле не было ни тетрадок, ни учебников. Там были две ракетки для пинг-понга, сетка и три мячика. И завтрак, который маленький папа съедал вместо обеда. Весь день он играл в пинг-понг. У маленького папы появилось много новых друзей, тоже помешанных на пинг-понге. Он уже знал в лицо всех московских чемпионов. С ним уже здоровались знаменитые братья Фалькевичи. Его уже приняли в юношескую команду. Он уже проиграл свою первую игру на соревнованиях. Он уже… Но тут учительница, не получая ответа на свои письма и не видя маленького папы в школе, пошла к нему домой. Она не застала там маленького папы. Но она застала дедушку и бабушку. Когда они узнали, что их сын давно не ходит в школу, а вместо этого целый день гоняет мячик лопаткой, они пришли в ужас. Они решили, что маленький папа сошёл с ума. Ведь они не играли в пинг-понг. Они отобрали у него ракетки, спрятали мячики и повели маленького папу к доктору. И не к простому доктору, а к знаменитому профессору. Этот профессор всю жизнь лечил сумасшедших. Но он тоже никогда не играл в пинг-понг. И он никак не мог поверить, что маленький папа бросил учиться из-за этой игры. А маленький папа не мог понять, почему профессор задаёт ему такие странные вопросы. Вот что спрашивал профессор:
– Не бьют ли тебя мальчишки в школе?
– Нет ли у тебя бессонницы?
– Полит ли у тебя голова утром?
– Болит ли она вечером?
– Не бывает ли у тебя ночных страхов?
– Случались ли обмороки и припадки?
На все эти вопросы маленький папа ответил:
– Нет.
Тогда профессор спросил его:
– Любишь ли ты свою школу?
– Хорошая ли у тебя учительница?
– Есть ли у тебя в школе друзья?
– Мальчики?
– Девочки?
На все эти вопросы маленький папа ответил:
– Да.
Тогда профессор спросил его:
– Нравится ли тебе одна девочка больше всех?
Маленький папа рассердился и сказал:
– Доктор, зачем вам всё это знать? Я бросил школу из-за пинг-понга. А все другие ваши вопросы ни к чему.
– Ну хорошо, – сказал профессор. – Что же ты теперь будешь делать?
– Играть в пинг-понг, – не задумываясь ответил папа.
– А чем это может кончиться? Ты об этом подумал?
– Подумал, – сказал папа, – Мы можем выиграть первенство Москвы по нашей группе.
– Я с тобой серьёзно говорю! – закричал профессор.
– Я тоже серьёзно говорю, – сказал папа.
Тогда профессор махнул рукой, накапал в рюмку лекарства и сказал папе:
– Выпей это.
– Не хочу, – сказал папа, – я здоров.
– А я нет, – сказал профессор и сам выпил капли.
Потом он сказал папе тихим голосом:
– Если я уговорю твоих родителей дать тебе доиграть, обещаешь ли ты мне, что пойдёшь осенью в школу?
– Обещаю, – сказал маленький папа.
Тогда профессор позвал бабушку и дедушку. Он сказал им:
– Мальчик здоров. Пусть играет. Год всё равно пропал. – И он опять выпил свои капли.
И родители увели маленького папу домой.
Команда маленького папы не выиграла первенства. Она заняла второе место. Но маленький папа и до сих пор не считает, что этот год пропал даром. Он хорошо понял, что нельзя жить одним пинг-понгом. Он даже соскучился по своей школе. И осенью с удовольствием пошёл туда. Он окончил школу. Прошло много лет. На шкафу до сих пор лежит его старая ракетка. Дедушка и бабушка до сих пор вздрагивают, когда видят её. А маленький папа смотрит на ракетку с удовольствием. Конечно, глупо было бросать школу из-за пинг-понга. И до сих пор все смеются над папой, когда слышат об этом. И ему самому это сейчас смешно. А всё-таки пинг-понг – хорошая игра. И я ещё когда-нибудь напишу об этом отдельно. Обязательно напишу.
Маленький папа очень испугался, когда его дочка тоже стала играть в пинг-понг. И он был рад, когда увидел, что она не бросает школу из-за пинг-понга. А ведь она была чемпионкой своей школы.
Вот тут он понял бабушку и дедушку. И он убрал свою старую ракетку подальше в шкаф.
Но иногда он смотрит на неё и вспоминает эту историю.