Художник Колыванова Т.

Большая стирка

Один раз мама пошла на рынок за мясом. И девочки остались одни дома. Уходя, мама велела им хорошо себя вести, ничего не трогать, со спичками не играть, на подоконники не лазать, на лестницу не выходить, котёнка не мучить. И обещала им принести каждой по апельсину.

Девочки закрыли за мамой на цепочку дверь и думают: «Что же нам делать?» Думают: «Самое лучшее – сядем и будем рисовать». Достали свои тетрадки и цветные карандаши, сели за стол и рисуют. И всё больше апельсины рисуют. Их ведь, вы знаете, очень нетрудно рисовать: какую-нибудь картошину намазюкал, красным карандашом размалевал и – готово дело – апельсин.

Потом Тамарочке рисовать надоело, она говорит:

– Знаешь, давай лучше писать. Хочешь, я слово «апельсин» напишу?

– Напиши, – говорит Белочка.

Подумала Тамарочка, голову чуть-чуть наклонила, карандаш послюнила и – готово дело – написала:

ОПЕЛСИН

И Белочка тоже две или три буковки нацарапала, которые умела.

Потом Тамарочка говорит:

– А я не только карандашом, я и чернилами писать умею. Не веришь? Хочешь, напишу?

Белочка говорит:

– А где ж ты чернила возьмёшь?

– А у папы на столе – сколько хочешь. Целая банка.

– Да, – говорит Белочка, – а ведь мама нам не позволила трогать на столе.

Тамарочка говорит:

– Подумаешь! Она про чернила ничего не говорила. Это ведь не спички – чернила-то.

И Тамарочка сбегала в папину комнату и принесла чернила и перо. И стала писать. А писать она хоть и умела, да не очень. Стала перо в бутылку окунать и опрокинула бутылку. И все чернила на скатерть вылились. А скатерть была чистая, белая, только что постланная.

Ахнули девочки.

Белочка даже чуть на пол со стула не упала.

– Ой, – говорит, – ой… ой… какое пятнище!..

А пятнище всё больше и больше делается, растёт и растёт. Чуть не на полскатерти кляксу поставили.

Белочка побледнела и говорит:

– Ой, Тамарочка, нам попадёт как!

А Тамарочка и сама знает, что попадёт. Она тоже стоит – чуть не плачет. Потом подумала, нос почесала и говорит:

– Знаешь, давай скажем, что это кошка чернила опрокинула!

Белочка говорит:

– Да, а ведь врать нехорошо, Тамарочка.

– Я и сама знаю, что нехорошо. А что же нам делать тогда?

Белочка говорит:

– Знаешь что? Давай лучше выстираем скатерть!

Тамарочке это даже понравилось. Она говорит:

– Давай. А только в чем же её стирать?

Белочка говорит:

– Давай, знаешь, в кукольной ванночке.

– Глупая. Разве скатерть в кукольную ванночку залезет? А ну, тащи сюда корыто!

– Настоящее?..

– Ну конечно, настоящее.

Белочка испугалась. Говорит:

– Тамарочка, ведь мама же нам не позволила…

Тамарочка говорит:

– Она про корыто ничего не говорила. Корыто – это не спички. Давай, давай скорее…

Побежали девочки на кухню, сняли с гвоздя корыто, налили в него из-под крана воды и потащили в комнату. Табуретку принесли. Поставили корыто на табуретку.

Белочка устала – еле дышит.

А Тамарочка ей и отдохнуть не даёт.

– А ну, – говорит, – тащи скорей мыло!

Побежала Белочка. Приносит мыло.

– Синьку ещё надо. А ну – тащи синьку!

Побежала Белочка синьку искать. Нигде найти не может.

Прибегает:

– Нет синьки.

А Тамарочка уже со стола скатерть сняла и опускает её в воду. Страшно опускать – сухую-то скатерть в мокрую воду. Опустила всё-таки. Потом говорит:

– Не надо синьки.

Посмотрела Белочка, а вода в корыте – синяя-пресиняя.

Тамарочка говорит:

– Видишь, даже хорошо, что пятно поставили. Можно без синьки стирать.

Потом говорит:

– Ой, Белочка!

– Что? – говорит Белочка.

– Вода-то холодная.

– Ну и что?

– В холодной же воде бельё не стирают. В холодной только полощут.

Белочка говорит:

– Ну, ничего, давай тогда полоскать.

Испугалась Белочка: вдруг её Тамарочка ещё и воду заставит кипятить.

Стала Тамарочка скатерть мылом намыливать. Потом стала тискать её, как полагается. А вода всё темней и темней делается.

Белочка говорит:

– Ну, наверно, уже можно выжимать.

– А ну, давай посмотрим, – говорит Тамарочка.

Вытащили девочки из корыта скатерть. А на скатерти только два маленьких белых пятнышка. А вся скатерть – синяя.

– Ой, – говорит Тамарочка. – Надо воду менять. Тащи скорей чистой воды.

Белочка говорит:

– Нет, теперь ты тащи. Я тоже хочу постирать.

Тамарочка говорит:

– Ещё что! Я пятно поставила, я и стирать буду.

Белочка говорит:

– Нет, теперь я буду.

– Нет, не будешь!

– Нет, буду!..

Заплакала Белочка и двумя руками вцепилась в корыто. А Тамарочка за другой конец ухватилась. И корыто у них закачалось, как люлька или качели.

– Уйди лучше, – закричала Тамарочка. – Уйди, честное слово, а не то я в тебя сейчас водой брызну.

Белочка, наверно, испугалась, что она и в самом деле брызнет, – отскочила, корыто выпустила, а Тамарочка его в это время как дёрнет – оно кувырком, с табуретки – и на пол. И, конечно, вода из него тоже на пол. И потекла во все стороны.

Вот тут-то уж девочки испугались по-настоящему.

Белочка от страха даже плакать перестала.

А вода уж по всей комнате – и под стол, и под шкаф, и под рояль, и под стулья, и под диван, и под этажерку, и куда только можно течёт. Даже в соседнюю комнату маленькие ручейки побежали.

Очухались девочки, забегали, засуетились:

– Ой! Ой! Ой!..

А в соседней комнате в это время спал на полу котёнок Пушок. Он как увидел, что под него вода течёт, – как вскочит, как замяучит и давай как сумасшедший по всей квартире носиться:

– Мяу! Мяу! Мяу!

Девочки бегают, и котёнок бегает. Девочки кричат, и котёнок кричит. Девочки не знают, что делать, и котёнок тоже не знает, что делать.

Тамарочка на табуретку влезла и кричит:

– Белочка! Лезь на стул! Скорее! Ты же промочишься.

А Белочка так испугалась, что и на стул забраться не может. Стоит, как цыплёнок, съёжилась и только знай себе головой качает:

– Ой! Ой! Ой!

И вдруг слышат девочки – звонок.

Тамарочка побледнела и говорит:

– Мама идёт.

А Белочка и сама слышит. Она ещё больше съёжилась, на Тамарочку посмотрела и говорит:

– Ну вот, сейчас будет нам…

А в прихожей ещё раз:

«Дзинь!»

И ещё раз:

«Дзинь! Дзинь!»

Тамарочка говорит:

– Белочка, милая, открой, пожалуйста.

– Да, спасибо, – говорит Белочка. – Почему это я должна?

– Ну, Белочка, ну, милая, ну ты же всё-таки ближе стоишь. Я же на табуретке, а ты на полу всё-таки.

Белочка говорит:

– Я тоже могу на стул залезть.

Тогда Тамарочка видит, что всё равно надо идти открывать, с табуретки спрыгнула и говорит:

– Знаешь что? Давай скажем, что это кошка корыто опрокинула!

Белочка говорит:

– Нет, лучше, знаешь, давай пол поскорее вытрем!

Тамарочка подумала и говорит:

– А что ж… Давай попробуем. Может быть, мама и не заметит…

И вот опять забегали девочки. Тамарочка мокрую скатерть схватила и давай ею по полу елозить. А Белочка за ней, как хвостик, носится, суетится и только знай себе:

– Ой! Ой! Ой!

Тамарочка ей говорит:

– Ты лучше не ойкай, а лучше тащи скорей корыто на кухню.

Белочка, бедная, корыто поволокла. А Тамарочка ей:

– И мыло возьми заодно.

– А где оно – мыло?

– Что ты – не видишь? Вон оно под роялем плавает.

А звонок опять:

«Дз-з-зинь!..»

– Ну что ж, – говорит Тамарочка. – Надо, пожалуй, идти. Я пойду открою, а ты, Белочка, поскорей дотирай пол. Как следует, смотри, чтобы ни одного пятнышка не осталось.

Белочка говорит:

– Тамарочка, а куда же скатерть потом? На стол?

– Глупая. Зачем её на стол? Пихай её – знаешь куда? Пихай её подальше под диван. Когда она высохнет, мы её выгладим и постелем.

И вот пошла Тамарочка открывать. Идти ей не хочется. Ноги у неё дрожат, руки дрожат. Остановилась она у двери, постояла, послушала, вздохнула и тоненьким голоском спрашивает:

– Мамочка, это ты?

Мама входит и говорит:

– Господи, что случилось?

Тамарочка говорит:

– Ничего не случилось.

– Так что же ты так долго?.. Я, наверно, двадцать минут звоню и стучу.

– А я не слышала, – говорит Тамарочка.

Мама говорит:

– Я уж бог знает что думала… Думала – воры забрались или вас волки съели.

– Нет, – говорит Тамарочка, – нас никто не съел.

Мама сетку с мясом на кухню снесла, потом возвращается и спрашивает:

– А где же Белочка?

Тамарочка говорит:

– Белочка? А Белочка… я не знаю, где-то там, кажется… в большой комнате… чего-то там делает, я не знаю…

Мама на Тамарочку с удивлением посмотрела и говорит:

– Послушай, Тамарочка, а почему у тебя такие руки грязные? И на лице какие-то пятна!

Тамарочка за нос себя потрогала и говорит:

– А это мы рисовали.

– Что ж это вы – углём или грязью рисовали?

– Нет, – говорит Тамарочка, – мы карандашами рисовали.

А мама уже разделась и идёт в большую комнату. Входит и видит: вся мебель в комнате сдвинута, перевёрнута, не поймёшь, где стол, где стул, где диван, где этажерка… А под роялем на корточках ползает Белочка и что-то там делает и плачет во весь голос.

Мама в дверях остановилась и говорит:

– Белочка! Доченька! Что это ты там делаешь?

Белочка из-под рояля высунулась и говорит:

– Я?

А сама она грязная-прегрязная, и лицо у неё грязное, и даже на носу тоже пятна.

Тамарочка ей ответить не дала. Говорит:

– А это мы хотели, мамочка, тебе помочь – пол вымыть.

Мама обрадовалась и говорит:

– Вот спасибо!..

Потом к Белочке подошла, наклонилась и спрашивает:

– А чем же это, интересно, моя дочка моет пол?

Посмотрела и за голову схватилась:

– О, господи! – говорит. – Вы только взгляните! Ведь она же носовым платком пол моет!

Тамарочка говорит:

– Фу, глупая какая!

А мама говорит:

– Да уж, это действительно называется – помогают мне.

А Белочка ещё громче заплакала под своим роялем и говорит:

– Неправда, мамочка. Мы вовсе и не помогаем тебе. Мы корыто опрокинули.

Мама на табуретку села и говорит:

– Этого ещё недоставало. Какое корыто?

Белочка говорит:

– Настоящее которое… Железное.

– А как же, интересно, оно попало сюда – корыто?

Белочка говорит:

– Мы скатерть стирали.

– Какую скатерть? Где она? Зачем же вы её стирали? Ведь она же чистая была, только вчера постлана.

– А мы на неё чернила нечаянно пролили.

– Ещё того не легче. Какие чернила? Где вы их взяли?

Белочка на Тамарочку посмотрела и говорит:

– Мы из папиной комнаты принесли.

– А кто вам позволил?

Девочки друг на дружку посмотрели и молчат.

Мама посидела, подумала, нахмурилась и говорит:

– Ну, что же мне теперь с вами делать?

Девочки обе заплакали и говорят:

– Накажи нас.

Мама говорит:

– А вы очень хотите, чтобы я вас наказала?

Девочки говорят:

– Нет, не очень.

– А за что же, по-вашему, я должна вас наказать?

– А за то, что, наверно, мы пол мыли.

– Нет, – говорит мама, – за это я вас наказывать не буду.

– Ну, тогда за то, что бельё стирали.

– Нет, – говорит мама. – И за это я тоже наказывать вас не буду. И за то, что чернила пролили, – тоже не буду. И за то, что писали чернилами, – тоже не буду. А вот за то, что без спросу взяли из папиной комнаты чернильницу, – за это вас действительно наказать следует. Ведь если бы вы были послушные девочки и в папину комнату не полезли, вам бы не пришлось ни пол мыть, ни бельё стирать, ни корыто опрокидывать. А заодно и врать бы вам не пришлось. Ведь, в самом деле, Тамарочка, разве ты не знаешь, почему у тебя нос грязный?

Тамарочка говорит:

– Знаю, конечно.

– Так почему же ты сразу не сказала?

Тамарочка говорит:

– Я побоялась.

– А вот это и плохо, – говорит мама. – Сумел набедокурить – сумей и ответить за свои грехи. Сделала ошибку – не убегай, поджав хвост, а исправь её.

– Мы и хотели исправить, – говорит Тамарочка.

– Хотели, да не сумели, – говорит мама.

Потом посмотрела и говорит:

– А где же, я не вижу, скатерть находится?

Белочка говорит:

– Она под диваном находится.

– А что она там делает – под диваном?

– Она там сохнет у нас.

Вытащила мама из-под дивана скатерть и опять на табуретку села.

– Господи! – говорит. – Боже ты мой! Такая миленькая скатерть была! И вы посмотрите, во что она превратилась. Ведь это же не скатерть, а половая тряпка какая-то.

Девочки ещё громче заплакали, а мама говорит:

– Да, милые мои доченьки, наделали вы мне хлопот. Я устала, думала отдохнуть, – я только в будущую субботу собиралась большую стирку делать, а придётся, как видно, сейчас этим делом заняться. А ну, прачки-неудачки, снимайте платья!

Девочки испугались. Говорят:

– Зачем?

– Зачем? А затем, что в чистых платьях бельё не стирают, полов не моют и вообще не работают. Надевайте свои халатики и – живо за мной на кухню…

Пока девочки переодевались, мама успела на кухне зажечь газ и поставила на плиту три больших кастрюли: в одной – вода, чтобы пол мыть, во второй – бельё кипятить, а в третьей, отдельно, – скатерть.

Девочки говорят:

– А почему ты её отдельно поставила? Она ведь не виновата, что запачкалась.

Мама говорит:

– Да, она, конечно, не виновата, но всё-таки придётся её в одиночку стирать. А то у нас всё бельё синее станет. И вообще я думаю, что эту скатерть уже не отстираешь. Придётся, наверно, выкрасить её в синий цвет.

Девочки говорят:

– Ой, как красиво будет!

– Нет, – говорит мама, – я думаю, что это не очень красиво будет. Если бы это было действительно красиво, то, наверно, люди каждый бы день кляксы на скатерти ставили.

Потом говорит:

– Ну, хватит болтать, берите каждая по тряпке и идёмте пол мыть.

Девочки говорят:

– По-настоящему?

Мама говорит:

– А вы что думали? По-игрушечному вы уже вымыли, теперь давайте по-настоящему.

И вот девочки стали по-настоящему пол мыть.

Мама дала им каждой по уголку и говорит:

– Смотрите, как я мою, и вы тоже так мойте. Где вымыли, там по чистому не ходите… Луж на полу не оставляйте, а вытирайте досуха. А ну, раз-два – начали!..

Засучила мама рукава, подоткнула подол и пошла пахать мокрой тряпкой. Да так ловко, так быстро, что девочки за ней еле успевают. И конечно, у них так хорошо не выходит, как у мамы. Но всё-таки они стараются. Белочка даже на коленки встала, чтобы удобнее было.

Мама ей говорит:

– Белочка, ты бы ещё на живот легла. Если ты будешь так пачкаться, то нам придётся потом и тебя в корыте стирать.

Потом говорит:

– А ну, сбегай, пожалуйста, на кухню, посмотри, не кипит ли вода в бельевом баке.

Белочка говорит:

– А как же узнать, кипит она или не кипит?

Мама говорит:

– Если булькает – значит, кипит; если не булькает – значит, не вскипела ещё.

Белочка на кухню сбегала, прибегает:

– Мамочка, булькает, булькает!

Мама говорит:

– Не мамочка булькает, а вода, наверно, булькает?

Тут мама из комнаты за чем-то вышла, Белочка Тамарочке и говорит:

– Знаешь? А я апельсины видела!

Тамарочка говорит:

– Где?

– В сетке, в которой мясо висит. Знаешь, сколько? Целых три.

Тамарочка говорит:

– Да. Будут нам теперь апельсины. Дожидайся.

Тут мама приходит и говорит:

– А ну, поломойки, забирайте вёдра и тряпки – идём на кухню бельё стирать.

Девочки говорят:

– По-настоящему?

Мама говорит:

– Теперь вы всё будете делать по-настоящему.

И девочки, вместе с мамой, по-настоящему стирали бельё. Потом они его по-настоящему полоскали. По-настоящему выжимали. И по-настоящему вешали его на чердаке на верёвках сушиться.

А когда они кончили работать и вернулись домой, мама накормила их обедом. И никогда ещё в жизни они с таким удовольствием не ели, как в этот день.

И суп ели, и кашу, и чёрный хлеб, посыпанный солью.

А когда они отобедали, мама принесла из кухни сетку и сказала:

– Ну, а теперь вы, пожалуй, можете получить каждая по апельсину.

Девочки говорят:

– А кому третий?

Мама говорит:

– Ах вот как? Вы уже знаете, что и третий есть?

Девочки говорят:

– А третий, мамочка, знаешь кому? Третий – самый большой – тебе.

– Нет, доченьки, – сказала мама. – Спасибо. Мне хватит, пожалуй, и самого маленького. Ведь всё-таки вы сегодня в два раза больше, чем я, работали. Не правда ли? И пол два раза мыли. И скатерть два раза стирали…

Белочка говорит:

– Зато чернила только один раз пролили.

Мама говорит:

– Ну, знаешь, если бы вы два раза чернила пролили, – я бы вас так наказала…

Белочка говорит:

– Да, а ведь ты же не наказала всё-таки?

Мама говорит:

– Погодите, может быть, ещё и накажу всё-таки.

Но девочки видят: нет, уж теперь не накажет, если раньше не наказала.

Обняли они свою маму, крепко расцеловали её, а потом подумали и выбрали ей – хоть не самый большой, а всё-таки самый лучший апельсин.

И правильно сделали.