Художник Шульгина Л.

Чистые птицы

Больше всего Ёжик любил эти первые по-настоящему весенние дни! Уже ни одного островка снега не осталось в лесу, в небе по ночам громыхал гром, и, хотя молнии не было видно, до самого утра шумел настоящий проливной дождь.

«Лес умывается! – думал Ёжик. – Умываются ёлки, пеньки и опушки. А птицы летят теперь с юга, и им тоже моет дождь пёрышки!»

И по утрам он выходил на крыльцо и ждал чистых, вымытых птиц.

– Ещё не прилетели! – говорила Белка.

– Кар-р-р! Им тр-р-рудно в пути! – картавила Ворона.

А Ёжик нюхал воздух и говорил:

– Всё равно пахнет чистыми птицами!

И Дятел тогда принимался на самой верхушке сосны чистить себе пёрышки.

«Я тоже должен быть чистым! – думал он. – А то они прилетят и скажут: что же ты такой пыльный, Дятел?»

Заяц сидел под кустом и мыл себе уши.

– Возьми еловую шишку! – крикнул Ёжик. – Еловой шишкой лучше отмывается!

– А чем вы посоветуете почистить мне рога? – спросил, выйдя на опушку перед Ёжикиным домиком, Лось.

– Песком, – сказал Ёжик. – Нет лучше, чем чистить рога песком.

И Лось пошёл к берегу реки, лёг у самой воды и попросил Лиса, который вылавливал на быстрине блох, почистить ему рога.

– А то неудобно, – пробормотал Лось, – прилетят птицы, а у меня – рога грязные…

– Сейчас! – сказал Лис.

Он был хитрый и знал, как надо чиститься. Он сидел по самую шею в ледяной воде и держал в поднятой лапе пучок прошлогодней травы. Блохи замёрзли в воде и теперь сползались по лапе к этому пучку. А когда сползлись все, Лис бросил прошлогоднюю траву в воду, и её унесло течением.

– Вот и все? – сказал Лис, вылезая на берег. – Где ваши рога? Лось склонил рога, и Лис принялся начищать их песком.

– Чтобы блестели? – спросил он.

– Нет, – сказал Ёжик. – Блестящие рога – некрасиво. Они должны быть… туманные.

– То есть чтобы не блестели? – уточнил Лис.

– Чтобы не блестели, – сказал Ёжик.

И Лось даже отфыркивался, – так ему было хорошо и приятно.

А Дятел уже совсем вычистил пёрышки и был теперь чистый и молодой.

Заяц отмыл уши и мыл хвостик.

А Ёжик уже давно протёр тряпочкой каждую иголку и был такой чистый, что даже самая чистая птица не смогла бы ему сказать, что она чище его!