Художник Шульгина Л.

Черный омут

Жил-был Заяц в лесу и всего боялся.

Боялся Волка, боялся Лису, боялся Филина.

И даже куста осеннего, когда с него осыпались листья, – боялся.

Пришёл Заяц к Чёрному Омуту.

– Чёрный Омут, – говорит, – я в тебя брошусь и утону: надоело мне всех бояться!

– Не делай этого, Заяц! Утонуть всегда успеешь. А ты лучше иди и не бойся!

– Как это?

– А так. Чего тебе бояться, если ты уже ко мне приходил, утонуть решился? Иди – и не бойся!

Пошёл Заяц по дороге, встретил Волка.

– Вот кого я сейчас съем! – обрадовался Волк.

А Заяц идёт себе, посвистывает.

– Ты почему меня не боишься? Почему не бежишь? – зарычал Волк.

– А чего мне тебя бояться? Я у Чёрного Омута был. Чего мне тебя, серого, бояться?

Удивился Волк, поджал хвост, задумался.

Встретил Заяц Лису.

– А-а-а!.. – разулыбалась Лиса. – Парна́я зайчатинка топает! Иди-ка сюда, ушастенький, я тебя съем.

Но Заяц прошёл, даже головы не повернул:

– Я у Чёрного Омута был, серого Волка не испугался – уж не тебя ли мне, рыжая, бояться?..

Свечерело. Сидит Заяц на пеньке посреди поляны; пришёл к нему важный Филин в меховых сапожках.

– Сидишь? – спросил Филин.

– Сижу, – сказал Заяц.

– Не боишься сидеть?

– Боялся бы – не сидел.

– А что ты такой важный стал? Или охрабрел к ночи-то?

– Я у Чёрного Омута был, серого Волка не побоялся, мимо Лисы прошёл – не заметил, а про тебя, старая птица, и думать не хочу.

– Ты уходи из нашего леса, Заяц, – подумав, сказал Филин, – глядя на тебя, все зайцы такими станут.

– Не станут, – сказал Заяц. – Все-то…

Пришла осень. Листья сыплются.

Сидит Заяц под кустом, дрожит, сам думает:

«Волка серого не боюсь, Лисы красной – ни капельки, Филина мохноногого – и подавно, а вот когда листья шуршат и осыпаются – страшно мне…»

Пришёл к Чёрному Омуту, спросил:

– Почему, когда листья сыплются, страшно мне?

– Это не листья сыплются – это время шуршит, – сказал Чёрный Омут, – а мы – слушаем. Всем страшно.

Тут снег выпал. Заяц по снегу бегает, никого не боится.