Художник Кирдий В.

Кукуня

– Капает и капает, и – туман, – разве это погода?

– Нет, – сказал Кукуня, новый знакомец Ёжика и Медвежонка.

– А ты сам откуда? – спросил Ёжик.

– Я – здешний. Мама у меня куница, от неё – хитрость.

– А папа? – спросил Медвежонок.

– Папа – бобр. Всё плотины строил.

– Значит, ты – хитрый? – спросил Ёжик.

– Смышлёный, – сказал Кукуня. – Я – смышлёный, трудолюбивый, люблю поспать, поесть, поплотничать, повеселиться…

– И плавать любишь? – спросил Ёжик.

– И плавать.

– А кувыркаться?

– Нет, – сказал Кукуня. – Кувыркаться не люблю. У меня от этого голова болит.

Они сидели посреди туманного леса в беседке, которую построил Кукуня.

Накрапывал дождь, пахло землёй и листьями.

– А что ты ещё любить? – спросил Медвежонок.

– Черёмуху.

– А ещё?

Кукуня задумался. Он был небольшой зверёк с маленькой головой и мохнатыми лапами. Больше всего он походил на собаку таксу, если бы она надела пушистые валенки.

– А ты откуда пришёл? – спросил Ёжик.

– Из-за реки.

– А зачем построил вот эту?.. – Медвежонок не знал, как назвать беседку.

– Не знаю. Где-то видал, – сказал Кукуня. – Дождь не мочит, а стен нет.

– А если ветер?

– В дом уйду.

– А где дом?

– Построю.

– Ты к нам надолго? – Медвежонок обошёл Кукуню и даже потрогал его лапой.

– А что?

– Интересно, – сказал Ёжик.

– Посмотрю, – сказал Кукуня. – Понравится – останусь, не понравится – уйду.

– А куда? – спросил Медвежонок.

– Мало ли! Захочу – вернусь к себе за реку, захочу – пойду дальше.

– А куда? – спросил Ёжик.

– Пойду к белым медведям, к песцам. Меня северные олени любят.

– А ты и на севере был?

– Был.

– И на юге?

– Везде. Я даже на Ките плавал.

– Врёшь! – сказал Медвежонок.

– Я старый, – сказал Кукуня. – Годы мои большие. Чего мне врать?

– А сколько же ты живёшь? – спросил Ёжик.

– Лет 300, – сказал Кукуня. – А может, 500. Не помню.

– Мою бабушку помнишь?

– А как же! Славная была Ежиха.

– А моего дедушку?

– Печальный был Медведь, – сказал Кукуня. – Всё на скрипке играл.

– Правильно! – воскликнул Медвежонок. – У меня и скрипка в шкафу осталась.

– Бери, говорит, Кукуня, свою скрипку. Сыграем!

– Это кто говорит?

– Это твой дед. Мне.

– А ты и на скрипке можешь?

– А мне – что топором, что на скрипке.

И Медвежонок уточкой полетел домой и вернулся со скрипкой. Пока он бегал, Ёжик ни о чём не спрашивал, а только глядел на Кукуню во все глаза.

– Ну-ка, давай скрипку!

Кукуня потрогал струны, взмахнул смычком – скрипка запела. Кукуня играл по-деревенски – просто и от души. Скрипка то плакала, то хохотала. И Медвежонок с Ёжиком то сидели, насупившись, то пускались в пляс.

– Нет, лапа не та, – вздохнул Кукуня, опуская смычок. – Эх, бывало, сядем с дедом твоим на два пенька, да как грянем, как потащит, потащит он вверх, а я – кругами хожу. Волки плакали.

– Куда потащит? – спросил Ёжик.

– Кого?

– Ну, туда… Душу.

И Кукуня снова взял скрипку и заиграл так, что Ёжик с Медвежонком заплакали.

– Хороший у тебя дед был, – сказал Кукуня. – Редкий Медведь, жаль только, моя скрипка сгорела.

– Бери, – сказал Медвежонок. – Бери дедушкину!

– И никуда не уезжай, – сказал Ёжик.

Кукуня зажмурился, посидел так с закрытыми глазами, взял скрипку – и накрапывающий дождь, и лес, и туман – всё смешалось с запахом земли и листьев, и беседка, построенная Кукуней, вместе с друзьями уточкой поплыла над землёй.