Художник Сазонова Т.

Чуня

Чуня – маленький поросёнок. Маленький, розовый и смешной. Почти как все маленькие, он любит купаться, разбрасывая в разные стороны брызги, и отчаянно визжит, когда мама вытаскивает его из воды, заворачивая в большое мохнатое полотенце.

Почти как все маленькие, Чуня любит молоко и румяную свежую булку. Поэтому он завтракает с удовольствием и, совсем как большой, вытирает салфеткой рот и говорит маме «спасибо».

Почти как все маленькие, Чуня любит гулять. Поэтому сразу после завтрака он выходит в небольшой дворик, где всё: и кусочек земли, по которой он учился ходить, и лоскутик неба над высоким забором, и тонкий луч солнца, который пробивается меж ветвей старого дуба, – давно и хорошо было ему знакомо.

Но сегодня кусочек земли показался Чуне слишком тесным, лоскутик неба – слишком маленьким, а тонкий луч солнца – недостаточно ярким. Поэтому Чуня тоскливо бродил по двору, заглядывая в узкую щёлку в заборе, пытаясь угадать, что делается там, где он ещё ни разу не был, и, ничего не увидев, вздыхал.

Тогда мама – а у Чуни очень умная и добрая мама – сразу поняла, в чём дело, и сказала:

– Тебе грустно, малыш! Значит, ты уже вырос. Здесь слишком тесно для тебя. Рано или поздно всем детям становится дома тесно. – И, вздохнув, добавила: – И в этом нет ничего удивительного!..

А потом она вывела Чуню за калитку, показала на дорогу и сказала:

– Иди!

И Чуня пошёл. Он сделал шаг, другой, потом пошёл быстрее, ещё быстрее и наконец побежал изо всех сил. Бежал не переводя дыхания, не разбирая дороги, как будто боялся опоздать. Всё мелькало перед его глазами! Всё летело мимо, смеялось, пело и звенело!

А Чуня не умел петь. Он даже толком не умел хрюкать! И поэтому он визжал от счастья:

Я шагаю,
Я шагаю,
Я шагаю,
И не страшно,
И не страшно мне ничуть!
Всё на свете,
Всё на свете я узнаю!
Ну а если и не всё,
То что-нибудь!
Ну а если и не всё, то…

– Ой!

Вдруг прямо перед Чуней появился Цыплёнок. Он стоял посреди высокой травы и горько плакал.

– А почему ты плачешь? – спросил Чуня.

– Почему?.. Потому что я заблудился, – не глядя на Чуню, ответил Цыплёнок.

– А… а что это такое? – удивился Чуня.

Цыплёнок тоже удивился и даже перестал плакать:

– Ты что, не знаешь?! Что ли, ты никогда не заблу… не заблуждался? – с трудом выговорил он.

– Нне-ет, – виновато ответил поросёнок.

Это уж Цыплёнку совсем было непонятно.

И он, вскочив на кочку, очень рассудительно начал втолковывать поросёнку:

– Слушай! За-блу-дил-ся – это значит остался совсем один и неизвестно где. Понимаешь? Совсем о-дин! О-о-ди-ин…

Цыплёнок всхлипнул, вспомнив, что он ведь по-настоящему заблудился, и снова начал плакать…

– Ну что ты? Что ты плачешь? – пытался успокоить его Чуня. – Ведь ты же не один! Я с тобой!

Цыплёнок перестал плакать и с надеждой посмотрел на Чуню:

– Да-а, а мой дом?!

– Найдём и твой дом! А ну-ка прыгай! – И Чуня подставил Цыплёнку свою спину.

Цыплёнок, разбежавшись, прыгнул, и уже через секунду поросёнок со своим наездником весело побежал по дороге…

– Куда? Ку-куд-куд-куда?! – выбежала им навстречу курица Пеструшка.

– Мама! Это моя мама! – обрадовался Цыплёнок.

Чуня присел – Цыплёнок скатился с его спины, как с горки, и попал прямо под крылышко Пеструшки.

– Я заблудился! Мне было страшно! Я плакал! А он меня нашёл и привёз! – затараторил счастливый Цыплёнок.

Пеструшка так обрадовалась, что не знала, как отблагодарить поросёнка. Она прижимала к себе Цыплёнка, с нежностью смотрела на Чуню и кудахтала:

– Ко-ко-ко! Вы спасли моего ребёнка! Вы тако-кой добрый! Вы та-ко-кой смелый! Вы та-ко-кой ко-ко-ко!..

– Ну что вы? Что вы?.. – совсем смутился Чуня.

И только по тому, как весело завертелся Чунин хвостик, можно было догадаться, что ему приятна похвала Пеструшки.

– Простите, но я должен идти, – сказал Чуня и кивнул Цыплёнку. – До свидания, маленький!

– Я не маленький! – возмущённо топнул ножкой Цыплёнок.

Но этого Чуня уже не слышал.

Он прыгал на лужайке, весело хрюкал, нюхал цветы и пел свою незатейливую песенку:

По тропинке,
По дорожке
Я шагаю,
Я иду и распеваю на ходу!
Потому что,
Потому что твёрдо знаю,
Что друзей себе хороших
Я найду!

– Эй! Тише ты! – услышал он совсем рядом чей-то сердитый окрик.

Чуня огляделся. Из-под большого листа лопуха на него таращил глаза длинноухий Кролик.

Чуне Кролик сразу понравился. Он захотел подойти к нему поближе, но…

– Стой! Ни с места! – приказал ему Кролик.

Чуня остановился.

– Чего распелся? – строго спросил его Кролик.

– Просто так, – растерялся Чуня. – А что, разве здесь нельзя петь?

– Нельзя! – заявил Кролик.

– А почему? – не унимался Чуня. – Разве здесь кто-нибудь спит или работает?

– Я работаю. Понял? – понизив голос до громкого шёпота, пояснил Кролик.

– А что ты делаешь? – полюбопытствовал поросёнок.

– Я выслеживаю Крольчиху. Она уйдёт, и я утащу морковку! Понял?

Чуня ничего не понял.

– Что ты тогда сделаешь?

Но Кролик ничего не ответил, а нырнул в лопухи… Любопытный Чуня полез за ним. За лопухами тянулись длинные грядки. С краю, совсем близко, стояла корзина с морковью. А в конце грядки возилась Крольчиха.

Длинноухий Кролик посмотрел на корзину и облизнулся.

– Теперь понял? – спросил он Чуню.

– Возьмёшь без спроса? – не поверил ему Чуня.

– Ага! – лукаво подмигнул Кролик.

– А почему не можешь попросить? – продолжал допытываться Чуня.

– Не даст! – категорически заявил Кролик. – Ни за что не даст!

Недоверчиво взглянув на Кролика, Чуня, ни слова не говоря, направился к грядке, возле которой работала Крольчиха.

– Здравствуйте! – вежливо поклонился ей Чуня. – Как вы поживаете?

– Здравствуй, здравствуй! – добродушно улыбнулась Крольчиха. – Хорошо живём. Спасибо!

– Простите, пожалуйста, – застенчиво попросил Чуня, – не могли бы вы дать мне три или хоть одну морковку? Для моего друга – длинноухого Кролика. Пожалуйста!

Крольчиха отобрала четыре самые красивые и самые большие морковки и протянула поросёнку:

– Пожалуйста! Ешьте на здоровье!

– Большое спасибо! – хором поблагодарили Кролик и Чуня Крольчиху.

– Ну что? – спросил Чуня Кролика, отдавая ему все четыре морковки. – Понял?

Кролик виновато опустил голову и тяжело вздохнул.

– Будь здоров! – приветливо помахал ему Чуня. – Я пошёл!

Кролик долго смотрел ему вслед, но вдруг, спохватившись, крикнул:

– А как вас зовут?!

– Нас? – оглянулся поросёнок. – Очень просто: Чу-ня! – И, хихикнув, убежал, беззаботно помахивая хвостиком.

Так бежал он по дорожке, семеня копытцами, и пел песенку:

По тропинке,
По дорожке
Я шагаю…

– Р-р-р! Гав! – Кто-то вдруг прервал песенку Чуни. А Чуня перевернулся от неожиданности через голову и остановился как вкопанный.

У забора, на котором ещё не высохла краска, Чуня увидел Собаку. Она была очень злая. А перед ней, опустив нос, уши и хвост, стоял Щенок, весь вымазанный краской.

– Посмотрите! Разве это Щенок?! – в отчаянии пожаловалась Собака. – Это поросёнок! Настоящий поросёнок! Марш домой! – скомандовала Щенку Собака.

 Послушайте! – закричал ей вслед Чуня. – Он вовсе не поросёнок! Поросёнок – это я!

Но Собака на него и не посмотрела. А озорной Щенок, хитро подмигнув Чуне, помчался следом за ней.

Но Чуня не обиделся, а пошёл своей дорогой. Шёл он, шёл, пока не увидел Котёнка.

Котёнок всеми четырьмя лапами и кончиком короткого хвоста влез в миску с молоком.

– Ты что, купаешься?! – удивился Чуня.

Котёнок облизал рот и усы и очень серьёзно ответил:

– Не-е… Я ем!

Чуня весело прихрюкнул. Но, когда увидел, что к Котёнку направляется сердитый чёрный Кот, сразу умолк.

«Наверное, это папа серого Котёнка, – подумал Чуня. – Так и есть!»

Кот решительно взял сына за шиворот и вытащил из миски.

– Так-так… – мрачно произнёс он.

Чуня боязливо попятился назад.

– Запомни, Мурзя, – чётко выговаривая каждое слово, будто повторяя очень важный урок, проговорил Кот, – чавкают, чмокают и лезут лапами в тарелку только поросята!

– Но простите… – раскрыв от удивления рот, попытался вмешаться Чуня.

– Только по-ро-ся-та! – даже не взглянув на Чуню, внушительно повторил Кот.

– Это неправда! Неправда! – воскликнул Чуня и, не желая больше видеть сердитого Кота, побрёл куда глаза глядят.

Так он брёл, уныло опустив голову, и его хвостик от обиды уже не вертелся так весело, как раньше.

Неожиданно из-за кустов он услышал чей-то писк. Чуня прислушался и осторожно раздвинул ветки: на лужайке, пытаясь что-то отнять друг у друга, пищали трое утят.

Вот один из них подставил ножку другому. Чуня готов был уже броситься пострадавшему на помощь, но его опередила Утка.

– Кряк! Пре-кра-тить безобразие! – грозно приказала она и разняла утят. – Что за поросячий визг?!

Утка подошла к сморщенному грибу дождевику, из-за которого и произошла ссора, и решительно поддала его ногой…

Гриб шлёпнулся прямо перед носом Чуни и, лопнув, выпустил чёрное облако пыли. Чуня чихнул.

– Кря! – не унималась Утка. – Всякую дрянь поднимают! Всякую грязь! Как поросята!

Это уж слишком! Чуня выскочил на середину лужайки и, чуть не плача, закричал:

– А вы!.. Вы!.. Вы!..

«Домой, скорей домой!» – решил он и побежал, никого не замечая вокруг.

Вот и знакомая калитка. Но Чуня уже совсем выбился из сил: он еле-еле доплёлся до брёвнышка, сел и горько заплакал.

Этот плач услышала Чунина мама. Она подошла к сыночку, присела рядом, обняла его и спросила:

– Ты устал, малыш? Да?

– Нет! Нет! Нет! – в отчаянии замотал головой Чуня. – Я не хочу! Я не хочу!

– Чего ты не хочешь? – спрашивала мама и гладила Чуню по голове.

– Я не хочу быть поросёнком! – отвечал Чуня.

– Ну что ж, – согласилась мама. – А кем же ты хочешь быть?

– Кем? – задумался на минуту Чуня, оглянулся по сторонам, поднял голову вверх и увидел птичку.

Птичка прыгала на ветке, весело щебетала, потом взмахнула крыльями и улетела.

Чуня проводил её взглядом, посмотрел на маму и неожиданно сказал:

– Птичкой!

– Ты хочешь быть птичкой? – улыбнулась мама. – Но ведь ты не умеешь летать!

– Я?!! – Чуня вскочил на скамеечку, попытался взлететь, но… шлёпнулся на землю.

Тогда мама подошла к Чуне и очень ласково сказала:

– Пожалуйста, я тебя очень прошу, оставайся поросёнком! Ладно?

Чуня упрямо замотал головой.

Мама наклонилась над Чуней и внимательно посмотрела ему в глаза:

– Знаешь, малыш, ведь совсем не важно, кто ты! Важно, какой ты! Может быть, ты всё-таки останешься поросёнком?

– Оставайся! Оставайся! – стали просить Чуню его друзья – длинноухий Кролик и жёлтенький Цыплёнок.

Чуня очень обрадовался друзьям и согласился:

– Ладно, останусь!

Я останусь, я останусь
Поросёнком.
Каждый должен быть всегда
Самим собой!
Ясно каждому ребёнку –
Даже Чуне-поросёнку, –
Что важней всего
Не кто ты, а какой!