Художник Ивашенцова А.

Русачок

Жил-был маленький зайчик, по имени Русачок, и был у него знакомый Головастик. Зайчик жил на лесной опушке, а Головастик – в пруду. Бывало, встретятся – Головастик хвостом виляет, Русачок лапками барабанит. Русачок ему – про морковку, а Головастик – про водоросли. Весело! Вот как-то приходит Русачок к пруду – глядь-поглядь, а Головастика нет. Как в воду канул! А на берегу какой-то Лягушонок сидит.

– Эй, Лягушонок, – говорит Русачок, – не видал моего знакомого Головастика?

– Нет, не видал, – отвечает Лягушонок, а сам хохочет: – Хва-хва-хва!

– Чего же ты смеешься, – обиделся Русачок, – у меня приятель пропал, а ты хохочешь! Эх, ты!

– Да не я «эх», – говорит Лягушонок, – а ты «эх»! Своих не узнаешь! Это ж я и есть!

– Что значит – я? – удивился Русачок.

– Я и есть твой знакомый Головастик!

– Ты? – еще больше удивился Русачок. – Быть того не может! У Головастика хоть хвост был, а у тебя что? Ты совсем и не похож!

– Мало ли что не похож, – отвечает Лягушонок, – а все равно это я! Просто я вырос – и в Лягушонка превратился. Так всегда бывает!

– Вот так штука, – говорит Русачок. – Всегда, говоришь, так бывает?

– Конечно, всегда! Все так: как вырастут, так и превратятся! Из червячка – комар или там жук получится, из икринки – рыбка, а из Головастика – известное дело – Лягушка! Даже стихи такие есть:

Головастики спешат
Превратиться в лягушат!

Ну, тут Русачок ему окончательно поверил.

– Спасибо, что сказал, – говорит. – Тут есть над чем подумать!

И разошлись.

Пришел Русачок домой и спрашивает свою маму:

– Мам! Скоро я вырасту?

– Скоро, скоро, сынок, – говорит мама. – Как листья пожелтеют – будешь большой! Мы, зайцы, быстро растем!

– А в кого я превращусь?

– Что значит – в кого превращусь? – не поняла мама.

– Ну, кем я стану, когда вырасту?

– Ясное дело, кем, – отвечает мама, – станешь большим, красивым зайцем, как твой папа!

– Как папа? Ну, это мы еще посмотрим! – сказал Русачок.

И побежал, пошел смотреть, в кого бы ему превратиться.

«Посмотрю, – думает, – на всех, кто в лесу живет: кто больше понравится, тем и стану!»

Маленький, а хитрый! Идет по лесу, а кругом птички поют.

«Эх, – думает Русачок, – а не стать ли и мне птичкой? Буду себе летать да песни распевать! Уж больно я петь люблю, а мы, зайцы, очень тихо поем – никто и не слышит!»

Только он это подумал – видит: сидит на суку птица.

Замечательная птица: больше зайца ростом, перья черные, брови красные и поет замечательно:

– Бу-бу-бу! Чуфык-чуфык!

– Тетенька-птица! – кричит Русак. – Как вас звать?

– Чуфык-чуфык! – отвечает Глухарь (это он и был).

– Дяденька Чуфык, как мне птицей стать?

– Чуфык-чуфык! – отвечает Глухарь.

– Хочу в птицу превратиться, – объясняет Русачок.

А тот все свое:

– Бу-бу-бу! Чуфык-чуфык.

«Не слышит он, что ли?» – подумал Русачок и только было собрался поближе подойти, слышит: топ-топ, топ-топ!

– Охотник! Спасайся, дяденька Чуфык! – крикнул Русачок и едва успел в кустах схорониться, вдруг ружье как загремит: бах! Бах!

Выглянул Русачок: в воздухе дыму полно, перья летают – полхвоста у Глухаря отхватил Охотник… Вот тебе и чуфык!

«Нет, – думает Русачок, – не буду я Глухарем: хорошо он поет, громко, да никого не слышит; тут и хвоста лишиться недолго… Наше дело – ушки на макушке держать!»

Поскакал-побежал дальше, а для храбрости сам песню запел – Храбрую Заячью песню:

Раз-два-три-четыре-пять –
Шел Охотник погулять!
Вдруг Зайчонок выбегает
И давай в него стрелять!
Пиф! Паф! Ой-ой-ой!
Убежал Охотник мой!

Спел – на душе веселее стало.

Видит – Белка с ветки на ветку прыгает.

«Здорово прыгает, – думает Русачок, – не хуже меня! А не стать ли мне Белкой?»

– Белка, Белка, – говорит, – иди-ка сюда!

Соскочила Белка на самую нижнюю ветку.

– Здравствуй, Русачок, – говорит, – чего тебе?

– Расскажи, пожалуйста, как вы, белки, живете, – просит Русачок, – а то я надумал Белкой стать!

– Ну что ж, дело хорошее, – говорит Белка. – Живем мы прекрасно: с ветки на ветку прыгаем, шишки лущим, орешки грызем. Забот только много: гнездо устрой, на зиму запас собирай – грибы да орехи… Ну да ничего, когда привыкнешь! Полезай на дерево – я тебя всей беличьей науке обучу!

Подошел Русачок к дереву, а сам думает: «Заботы какие-то… Мы, зайцы, без забот живем, гнезда не строим, норы не роем…»

Полез было на дерево, да голова у него закружилась…

– Нет, – говорит, – не хочу Белкой быть! Не наше это дело – по деревьям лазить!

Засмеялась Белка, зацокала, шишкой в него запустила. Спасибо, не попала.

Пошел Русачок дальше. Пришел на полянку. А там веселье – мышата в салки играют.

Засмотрелся на них Русачок.

Вдруг – что такое: побежали все сломя голову прочь.

– Лиса! Лиса! – кричат.

И верно, идет кума Лиса: шубка рыжая, грудка белая, ушки на макушке, хвост поленом. Красота!

«Неужели, – думает Русачок, – это они ее, такую красивую, испугались! Не может быть!»

Вышел смело, поклонился и говорит:

– Здравствуйте, кумушка Лиса! Можно, я у вас одну вещь спрошу?

– Ишь какой смелый! – удивилась Лиса. – Ну что ж, спрашивай, только поживей, а то у меня с вашим братом разговор короткий!

– А я недолго. Научите меня, как мне Лисой стать? Расскажите, как живете? Очень вы мне понравились!

Лисе лестно.

– Ну что ж, – говорит, – живу обыкновенно: кого изловлю – того задавлю, кого задавлю – того съем! Вот и вся наука!

Ох, как страшно стало Русачку! Но виду не подал – только ушами стрижет.

– Вот, – говорит, – почему вас все боятся! Нет, не стану я Лисой – не наше это дело других обижать!

– И хорошо, – говорит Лиса, – а то, если зайцы лисами станут, кого мы, лисы, есть будем?

А у самой глазищи так и горят, зубищи оскалила: сейчас прыгнет – и прощай, Русачок!

Только Русачок ее даже недослушал: как припустится – поминай как звали! Бежит, а про себя приговаривает: «Ишь, чего выдумала! Живых зайцев есть! Это значит: стань я Лисой, я сам себя съесть должен! Ну и ну!»

Долго бегал Русачок по лесу. Всех зверей повидал. Все ему, кроме Волка – он еще злей Лисы, – понравились. Да только не совсем. Хотел было Мышкой стать – да больно мала и уши коротки; хотел Ежом – да больно колючий, никто его не погладит, а заяц – он ласку любит; хотел Бобром – да в реке больно мокро…

Совсем было собрался Медведем стать: сказал ему Медведь, что он мед ест, а мед, мол, еще слаще морковки, – да не захотел Русачок зимой в берлоге спать, лапу сосать.

– Мы, – говорит, – этого не можем. Наше дело бегать.

Бегал-бегал – прибежал к болотцу лесному. Да так и замер. Стоит зверь – всем зверям зверь: сам большой-пребольшой, больше Медведя, ноги длинные, уши – не хуже заячьих, да целых две пары! А глаза – добрые-предобрые. Стоит – травку щиплет, осиновую ветку гложет. Уж как он Русачку понравился – и сказать невозможно!

Поклонился он зверю низехонько.

– Здравствуйте, дяденька, – говорит, – как вас звать-величать?

– Здравствуй. Русачок, – говорит великан, – звать меня Лось Сохатый.

– А зачем у вас, дяденька, две пары ушей?

Засмеялся Лось Сохатый.

– Это, – говорит, – ты, видно, мои рога за уши принял!

– А зачем вам рога?

– От врага защищаться, – говорит Лось. – От волка там или еще от кого.

– Ой, как здорово! – говорит Русачок. – А как вы, лоси, живете?

– Живем обыкновенно: ветки гложем, траву щиплем.

– А морковку едите?

– Едим и морковку, коли попадется.

– А других зверей не едите?

– Бог с тобой, – говорит Лось. – Что придумал!

Тут Лось еще больше Русачку понравился.

«Стану Лосем», – думает.

– А по деревьям не лазите? – спрашивает.

– Да что ты! Зачем это?

– А бегаете быстро?

– Ничего, не жалуюсь, – смеется Лось Сохатый.

– А зимой в берлоге не спите, лапу не сосете?

– Что я – Медведь, что ли? – фыркнул Лось.

Ну, тут совсем решил Русачок Лосем стать.

Но на всякий случай еще об одном решил спросить:

– А скоро ли можно Лосем стать?

– Ну что ж, – говорит Лось Сохатый, – скоро: расти надо лет пять этак или шесть – и будет из Лосенка настоящий Лось Сохатый!

Уж как тут Русачок огорчился – чуть не заплакал!

– Нет, – говорит, – не наше это дело – пять лет расти! До свиданья, дяденька Лось! Ничего у меня не выходит…

– Прощай, малыш, – говорит Лось Сохатый. – Не горюй!

И побежал Русачок домой. Подбежал к знакомому пруду – в пруду желтые листья плавают, а на большом листе Лягушонок сидит. Подрос он, конечно. Пожалуй, и Лягушкой назвать можно, но Русачок его все равно сразу узнал.

– Здравствуй, – кричит, – бывший Головастик!

Он-то узнал, а Лягушонок, видно, нет: испугался и в воду нырнул.

Удивился Русачок. «Что это он?» – думает.

Высунулся Лягушонок из воды и говорит:

– Эх, ты! Чего людей пугаешь?

– Да не я «эх», а ты «эх»! – засмеялся Русачок. – Что ж ты, бывший Головастик, своих не узнаешь? Это ж я!

– Что значит – я? – удивился Лягушонок.

– Ну я, твой знакомый Русачок.

– Вот так-так, – говорит Лягушонок. – Какой ты Русачок? Ты самый настоящий Заяц-Русак! И нырнул.

Посмотрелся Русачок в воду, когда круги успокоились.

Видит – и верно: стал он большим, красивым Зайцем. Точь-в-точь как папа: шерстка пушистая, лапы сильные, глаза большие, а уши – ни в сказке сказать, ни пером описать!

И забарабанил он лапами. От радости.