Художник Пейшенс Дж. (John Patience)
Снежная королева (сокращенная)
Жил-был злой тролль. Он создал такое зеркало, в котором все доброе и прекрасное уменьшалось, а все безобразное казалось еще хуже.
Ученики тролля бегали с зеркалом повсюду. Напоследок им захотелось добраться до неба, чтобы посмеяться над ангелами и Богом. Чем выше они поднимались, тем сильнее кривлялось зеркало. И вдруг зеркало так перекосило, что оно вырвалось у них из рук, полетело на землю и разбилось вдребезги. Миллионы его осколков наделали еще больше бед. Некоторые из них попадáли людям в глаза. Человек с таким осколком в глазу видел все навыворот или замечал в каждой вещи лишь дурные стороны. Кому-то осколки попадáли в сердце, и сердце тогда превращалось в кусок льда…
В большом городе жили двое бедных детей, Кай и Герда. Они любили друг друга, как брат и сестра. Родители их жили в мансардах смежных домов. Стоило шагнуть из окошка на желоб, и можно было очутиться у окна соседей.
У родителей было по большому деревянному ящику, в них росли кусты роз.
Родители позволяли мальчику с девочкой ходить друг к другу по крыше в гости и сидеть на скамеечке под розами.
Как-то Кай и Герда рассматривали книжку с картинками.
– Ай! – вскрикнул вдруг мальчик. – Мне кольнуло прямо в сердце, и что-то попало в глаз!
Он мигал, но в глазу ничего как будто не было.
– Должно быть, выскочило! – сказал он.
Но в сердце и в глаз ему попали осколки ужасного зеркала!
– Какая ты сейчас безобразная! – сказал он Герде. – Фу! Какие гадкие розы!
И он вырвал две розы и убежал в свое окно.
Забавы Кая теперь стали другими. Раз зимой он пришел в больших рукавицах, с санками за спиной.
– Мне позволили покататься на площади с другими мальчиками! – крикнул он Герде и убежал.
На площади каталось множество детей. В самый разгар веселья на площади появились большие белые сани. Кай привязал к ним свои санки. Большие сани понеслись быстрее и свернули с площади в переулок, потом выехали за городские ворота и остановились. Сидевший в них человек встал. Это была Снежная королева.
– Славно покатались! – сказала она. – Ты совсем замерз? Полезай ко мне в шубу!
И она поцеловала его в лоб. Ее поцелуй пронизал его холодом насквозь и дошел до самого сердца. Кай забыл и Герду, и бабушку, и всех родных…
Наступила весна. Кай не вернулся, и никто не мог о нем ничего сообщить.
– Надену-ка я свои новые красные башмачки, – сказала однажды Герда, – и пойду к реке спросить о нем.
И она побежала за город, к реке.
– Это ты взяла моего названого братца? Я подарю тебе свои красные башмачки, если ты отдашь мне его!
Девочка сняла свои красные башмачки и бросила в реку. Но они упали как раз у берега, и волны сейчас же вынесли их на сушу. Девочка влезла в лодку, качавшуюся в тростнике, и опять бросила башмаки в воду. Лодка не была привязана, оттолкнулась от берега и понеслась по течению.
Герда испугалась – лодку уносило все дальше.
«Может быть, река несет меня к Каю?» – подумала Герда и повеселела.
Она приплыла к большому вишневому саду, в котором стоял домик с цветными стеклами в окошках. В нем жила старушка. Герда рассказала ей обо всем и спросила, не встречала ли она Кая. Старушка ответила, что он еще не проходил тут, так что лучше Герде пока попробовать вишен и полюбоваться цветами в саду.
В домике на столе стояла корзинка со спелыми вишнями, и Герда могла есть их сколько душе угодно, а старушка расчесывала ей волосы золотым гребешком. И чем дольше она расчесывала кудри девочки, тем больше Герда забывала своего названого братца Кая, ведь старушка умела колдовать, и ей очень захотелось оставить у себя Герду. Она пошла в сад, дотронулась своей палкой до всех розовых кустов, и те ушли глубоко под землю. Старушка боялась, что ерда, увидев розы, вспомнит о Кае и убежит.
Прошло много дней. Герда играла в саду, знала каждый цветочек, но ей все-таки казалось, что какого-то недостает. Как-то она рассматривала соломенную шляпу старушки, расписанную цветами. Самым красивым из них была роза – старушка забыла ее стереть!
Герда тут же вспомнила о тех розах, что цвели у нее дома, а потом и о Кае.
Дверь сада была заперта лишь на задвижку; Герда дернула ржавый засов, дверь отворилась, и девочка пустилась в долгий путь…
На снегу прыгал большой ворон. Он долго смотрел на Герду и наконец заговорил:
– Кар-кар! Здррравствуй!
Он спросил, куда она бредет по белу свету. Рассказав ворону обо всем, девочка спросила, не видал ли он Кая.
– Может быть, может быть! – сказал ворон. – Но он, наверно, забыл тебя со своей принцессой! В нашем королевстве есть принцесса, большая умница. Она ему понравилась, он ей тоже!
– Это Кай! – сказала Герда. – Проводи меня во дворец!
– Легко сказать, – ответил ворон. – Я поговорю со своей невестой, она что-нибудь посоветует. Подожди меня тут!
Ворон вернулся под вечер и закаркал:
– Моя невеста шлет тебе тысячу поклонов. Она знает, как пройти в спальню принцессы с черного хода и где достать ключ.
Ворон и Герда вошли в сад, и ворон провел девочку в маленькую дверцу. На полу сидела ручная ворона. Герда присела и поклонилась, как учила ее бабушка.
– Мой жених рассказывал мне о вас столько хорошего! – сказала ручная ворона. – Возьмите лампу, а я пойду вперед. Мы тут никого не встретим!
Наконец они дошли до спальни принцессы. Там стояли две кровати в виде лилий. Одна была белая, в ней спала принцесса, другая – красная. Девочка увидела темно-русый затылок. Принц проснулся и повернул голову… Это был не Кай!
Из белой лилии выглянула принцесса и спросила, что случилось. Герда заплакала и рассказала всю свою историю.
– Бедняжка! – сказали принц и принцесса.
Герде дали пару башмаков, муфту и платье. Принц и принцесса сами усадили Герду в золотую карету и пожелали ей счастливого пути.
Карета Герды въехала в лес и сразу бросилась в глаза разбойникам. Они убили маленьких форейторов, кучера и слуг и вытащили из кареты Герду.
– Ишь, какая славненькая, – сказала старуха разбойница. – Какова на вкус будет?
И она вытащила острый сверкающий нож.
– Ай! – вдруг закричала она: ее укусила за ухо собственная дочка, которая сидела у нее за спиной и была необузданная и своевольная.
– Она будет играть со мной! – сказала маленькая разбойница. – Она отдаст мне свою муфту и платье.
…Они въехали во двор разбойничьего замка. Посреди огромной залы с покрытыми копотью стенами и каменным полом пылал огонь; дым подымался к потолку, над огнем кипел в огромном котле суп, а на вертелах жарились зайцы и кролики.
Девочки ушли в свой угол, где была постлана солома. На жердочках там сидело больше сотни голубей.
– Они мои! – сказала маленькая разбойница. – А вот его нужно держать на привязи! – Девочка вытащила длинный нож и провела им по шее привязанного к стене северного оленя.
Тот забрыкался, а девочка захохотала.
– Расскажи мне о себе, – попросила маленькая разбойница.
Герда рассказала. Маленькая разбойница обвила рукой ее шею и захрапела, но Герда не могла сомкнуть глаз. Вдруг лесные голуби проворковали:
– Мы видели Кая! Он сидел в санях Снежной королевы!
– Куда же полетела Снежная королева? – воскликнула Герда.
– Наверно, в Лапландию – там вечный снег и лед!
Утром девочка рассказала маленькой разбойнице, что слышала от лесных голубей.
– Ну, так и быть!.. – сказала она. – Северный олень, я отвяжу тебя и выпущу на волю, но отнеси ко дворцу Снежной королевы вот эту девочку – там ее названый брат!
Герда попрощалась с маленькой разбойницей, и северный олень пустился бежать. Он не останавливался ни днем, ни ночью, пока они не очутились в Лапландии.
Олень остановился у жалкой избушки старухи лапландки.
– Ах вы бедняги! – сказала лапландка, выслушав историю Герды. – Вам предстоит долгий путь! Я напишу пару слов на сушеной треске – бумаги у меня нет, – а вы отнесите ее финке, которая живет в тех местах и научит вас, что надо делать.
Лапландка написала несколько слов на сушеной треске, и олень снова помчался. Небо выбрасывало столбы чудесного голубого пламени – это было северное сияние. Так олень добежал до жилища финки.
Финка прочла все, что было написано на сушеной треске, три раза, а потом сунула треску в котел – рыба ведь годилась в пищу.
– Кай у Снежной королевы, – сказала финка, – но он думает, что лучше ему нигде и быть не может. Причиной же всему осколки зеркала, что сидят у него в сердце и в глазу. Если они там останутся, Снежная королева навсегда сохранит свою власть над ним.
– Но не поможешь ли ты Герде уничтожить эту власть? – спросил олень.
– Сильнее, чем она есть, я не могу ее сделать. Не видишь разве, как велика ее сила? Ведь она босая обошла полсвета! Сила – в ее невинном детском сердечке. Если она сама не сможет извлечь из сердца Кая осколки, то и мы ей не поможем! Отнеси девочку в сад Снежной королевы и возвращайся обратно!
Финка подсадила Герду на спину оленя, и тот бросился бежать. Он не останавливался, пока не добежал почти до самого дворца Снежной королевы.
Стены чертогов Снежной королевы намела метель, окна и двери проделали буйные ветры. Сотни огромных зал тянулись одна за другой. Здесь было холодно и пустынно.
Кай почти почернел от холода, но не замечал этого – поцелуи Снежной королевы сделали его нечувствительным к холоду, и сердце его стало куском льда. Кай возился с плоскими остроконечными льдинками. Он складывал из них слова, но никак не мог сложить слово «вечность». Снежная королева сказала ему: «Если ты сложишь это слово, ты будешь сам себе господин, и я подарю тебе весь свет и пару новых коньков».
– Теперь я полечу в теплые края! – сказала Снежная королева. – Загляну в черные котлы!
Котлами она называла кратеры огнедышащих гор – Везувия и Этны.
Она улетела, а Кай остался один, смотрел на льдинки и все думал, думал. Он сидел на одном месте – бледный, неподвижный. Можно было подумать, что он замерз.
В это время вошла Герда и увидела Кая. Девочка сейчас же узнала его, бросилась ему на шею, крепко обняла и воскликнула:
– Милый мой Кай! Я нашла тебя!
Но он был такой же неподвижный и холодный. Герда заплакала, и ее горячие слезы упали на грудь Каю. Они проникли в его сердце, растопили ледяную кору и расплавили осколок.
Кай залился слезами и плакал так долго, что осколок вытек из глаза вместе со слезами. Тогда он узнал Герду.
– Милая моя Герда!.. Где ты была так долго? Где был я сам? – И он оглянулся вокруг. – Как здесь холодно!
И он крепко прижался к Герде. Она смеялась и плакала от радости. Даже льдинки танцевали, а потом сами составили то слово, которое хотел сложить Кай. Теперь он был свободен.
Кай и Герда вышли из ледяных чертогов. На их пути стихали ветры, светило солнышко. Их уже ждал северный олень. Кай и Герда отправились к финке, отогрелись и узнали дорогу домой.
Лапландка сшила им новую одежду и поехала их провожать. Олени тоже провожали их вплоть до самой границы Лапландии.
Запели первые птички, деревья покрылись зелеными почками. Из леса выехала верхом молодая девушка в ярко-красной шапочке и с пистолетом за поясом. Герда сразу узнала и лошадь, и девушку. Это была маленькая разбойница. Она тоже узнала Герду.
Герда спросила ее о принце и принцессе.
– Они уехали в чужие края! – ответила разбойница.
– А ворон с вороной? – спросила Герда.
– Лесной ворон умер. Ручная ворона осталась вдовой, ходит с черной шерстинкой на ножке и жалуется на судьбу. Ты лучше расскажи, как ты нашла Кая.
Герда и Кай рассказали ей обо всем. Молодая разбойница пожала им руки и обещала навестить их когда-нибудь. Затем она отправилась своей дорогой, а Кай и Герда – своей. На их дороге расцветали весенние цветы, зеленела травка.
Вот раздался колокольный звон, и они узнали свой родной город. Они поднялись по лестнице и вошли в комнату, где все было по-старому. Цветущие розовые кусты заглядывали с крыши в открытое окно; тут же стояли их детские стульчики. Кай с Гердой сели каждый на свой и взяли друг друга за руки.
Так сидели они рядышком, оба уже взрослые, но дети сердцем и душой, а на дворе стояло теплое, благодатное лето!